Избор пришел первым и, заказав все то, что могли потребовать три сухих горла и три пустых брюха, правда ограничившись только тремя кувшинами пива, принялся слушать и ждать. Гаврила с Исином пришли вместе и еще на ходу отрицательно покачали головами. Пусто. Как и у него.
Под пиво и мясо они принялись в полголоса решать, что делать дальше и куда идти, краем уха прислушиваясь к разговорам.
Разговоры тут шли как раз все о том же: о бедственном положении князя, его нездоровье и поиске злодеев-разбойников, что так скверно обошлись и с князем Алчедаром и с его дружиной. Про колдуна, правда, разговоров не велось, и тогда Избор сам, наудачу, спросил у соседей.
— А что это вашего князя кто ни попадя обижает? Неужели у вас тут доброго колдуна на княжеской службе нет?
Пившие рядом пиво не то кожевники, не то бондари охотно поддержали разговор.
— Как ни быть? Есть у нас добрый колдун, только, говорят и ему давеча досталось.
— Убили? — недоверчиво вопросил хазарин. — Какой же он тогда колдун?
— Хороший колдун, хороший… — заверили его. — Только лиходеи те, говорят, числом взять хотели да нахрапом… Чуть огнем терм княжеский не пожгли, а колдун-то наш князя грудью защитил, головы лиходеям заморочил и отвел беду, на себя удар приняв… Вот теперь где-то отлеживается, верно, болезный.
Богатыри ожидаемо восхитились таким самопожертвованием и закивали.
— И верно говоришь сильный у князя защитник. Как звать-то?
Как ни хотел Избор сказать это без подначки, но не поучилось. Уловив в голосе пришлого издевку из-за стола поднялись двое, и принялись закатывать рукава.
Но до драки не дошло.
— А не надо меня звать, — раздалось у них за спиной. — Я, когда нужно, и сам прийти не поленюсь.
Мир вокруг закачался, поплыл волнами, словно стены потеряли прочность и принялись рассеиваться в воздухе…
…Они пришли в себя в застенке.
Темновато там оказалось. Свет шел из небольшого окошка, да от дальней стены, где горел живой огонь. Глаза еще не привыкли к недостатку света, но Гаврила не сомневался, что ничего хорошего он тут не увидит.
— Ну, вот опять, — проворчал богатырь, ворочая головой. — Как с вами ни свяжешься, так опять рано или поздно в узилище попадешь. Зарекался ведь… Эх…
Гости стояли около стены, подняв к низкому потолку прикованные руки. Напротив стояли стол, лавка и сидел крепкий мужичок, глядевшийся темным силуэтом из-за факела за спиной. Увидев, что пленники вернулись в разум, произнес:
— Колдуну нашему сегодня разбираться с вами некогда. Ныне у него дела срочные, он с вами завтра поговорит, а пока мне поручил вас развлечь…
Он в задумчивости посмотрел на переплетенные пальцы. За его спиной что-то железно звякнуло и шевельнулось пламя, словно в жаровне передвинули угли. Не сводя с них внимательных глаз, кивнул за спину.
— Палача вот для хорошего разговора позвал. Вы не против?
Прикованные стояли молча, соображая, что случилось. Хозяин не стал терзать их ожиданием.
— Я — воевода Биштан.
Слегка привстав, воевода надулся, ткнул в их сторону пальцем и спросил с наигранной важностью:
— А не вы ли, демоны иноземные, нашего любимого князя Алчедара вчера извести хотели?
Пленники переглянулись и, перебивая друг друга, наперегонки затараторили:
— Да что ты говоришь-то!
— Неправда это!
— И в мыслях не было!
— Ну, я так и думал! — легко согласился воевода, сдуваясь и усаживаясь обратно. — Кишка у вас тонковата против нашего князя умышлять.