Посмотрев, как расходятся остатки киевской дружины, Гаврила почесал затылок.
— Нда-а-а-а-а… Эка они… С меня одного, пожалуй, такой бочки не натечет?
Избор отрицательно качнул головой.
— Нет. Если б это князя спасло, то не сомневайся. Белоян бы уже…
Воевода неопределенно провел рукой около горла, жестом ничего хорошего Гавриле не сулящим.
— Да и по чести, как тебя с Ильёй-то сравнить? Рать чужую не разогнал, колдуна в одиночку не погубил. Дракона только если… Так и того мы, считай, втроем валили. Так что радуйся.
Пришло время и Гавриле молча покивать.
В плане неведомых врагов виделось какое-то изящество, какое-то византийское коварство… Те кто мог дать нужную кровь остались в тереме, да и окажись они во дворе, то нацедить столько крови — значит убить всех их и оставить Русь без защиты… Может быть Белоян и пошел бы на это, но что дальше? Поднимется Степь и что тогда? Бескняженье или усобицы? С такой помощью и враги не нужны.
— Может быть, тогда все-таки первая любовь? — спросил Гаврила. Избор плечами пожал.
— С богатырями, по крайней мере, все ясно. Пятьдесят душ, бочка крови и все… А с женщинами ничего не понятно — ты её любишь, а она тебя? Первая ты у неё любовь или вообще никакая, а просто тятенька обниматься велел и ни в чем другом не отказывать…
Гаврила вздохнул.
— То-то и оно. А пятьдесят — всегда пятьдесят. Не перепутаешь. Тут только дурак ошибется.
Масленников почесал голову. И правда — иначе не получалось.
— Считать-то не ошибемся. Только где их набрать столько?
Они смотрели друг на друга, и никто не мог ничего сказать. Ничего путного, то есть. Глупости-то так и просились на язык, только умудренные, опытные воины держали их при себе. Безо всякой задней мысли Гаврила мельком глянул на Исина и оторопел. Сотник смотрел то на одного, то на другого так, что понятно стало, что ему-то как раз так хочется продолжить разговор, что зубы чешутся.
— Пива, — негромко сказал Гаврила.
В одно мгновение хазарин нашел и выставил на стол кружки, притащил из сеней два кувшина пива. Не торопясь хозяин отхлебнул, а потом, войдя во вкус, присосался надолго. Исин смотрел на него так, словно не мог дождаться, когда тот закончит с кружкой. Удовлетворенно крякнув, богатырь, наконец, оторвался от её и, видя нетерпение в глазах хазарина, спросил.
— Ну?
— Кровь Святогора! — выпалил Исин. Слова выскочили из него так быстро, что он языком потрогал зубы — все ли на месте.
Избор и Гаврила переглянулись. Исин и сам сообразил, что никто его не понял. Он успокаивающе вытянул вперед руки и закивал, обещая все им тут же разъяснить.
— Это ведь как Белояна понимать! Помните, как он всех обидел — «Вас, таких, может и тьмы не хватит…»
— Обидел, — согласился Избор.
— Хоть и правду сказал, — отозвался Масленников.
— Вот-вот, — подхватил хазарин. — Настоящих богатырей пятьдесят нужно. Тех, кто послабее, может и тысячи хватит..
Он замолчал, выжидающе переводя взгляд с одного товарища на другого.
— И что? — спросил Избор. — Что?
— Может быть, в таком разе Святогоровой крови и капли достаточно?
Исин умолк многозначительно.
— Ха! — выдохнул Гаврила, воодушевившись. Кулак его впечатался в столешницу, а мысль, по проторенному хазарином пути, устремилась еще выше.
— Кровь Бога!