Он увидел четверых, но за их спинами в темноте посверкивали искорки копейных наконечников. Голос показался знакомым. Гаврила прищурился и узнал Бегдана. Тот и сам присмотрелся и опустил меч.
— Я думал, что серьёзные враги к нам пожаловали, а тут крыса шарит…
Слегка смущённый — не каждый вот день по чужим кладовым лазить приходится — журавлевец отозвался.
— А я ничего… Я за своим пришёл…
Поняв, что ничего необычного тут не произойдёт — хитник он и есть хитник — Бегдан хохотнул:
— Тут твоего нет ничего. Тут всё хозяйское. Вон чего наделал.
Он оглянулся, словно не ждал от него подвоха.
— Оружие разбросал, золото рассыпал. Верных слуг жизни лишил…
Гаврила не ответил, только щит покрепче сжал. Краем глаза, не теряя из виду вход, присмотрел себе меч. Мельком пожалел, что нет времени натянуть кольчугу. Какая никакая, а драка тут будет. Выход-то отсюда имелся только один. Бегдан подумал о том же. Его товарищи осторожно, вдоль стен стали расходиться в стороны.
— Щит у него с секретом, — предупредил он товарищей и вдруг гавкнул. — Копьями!
Хоть треть вздоха, хоть четверть, а копьям нужно было время, чтоб долететь от одного конца комнаты до другого. Этого времени Гавриле хватило, что отклониться в сторону. Он скользнул под них, но два копья всё же попали в щит. Чудо повторилось — копья лязгнули, словно пали в железо, но удара Гаврила не ощутил.
— Видали? — не отпуская взглядом Масленникова, гордо спросил Бегдан у товарищей. — Видали, какой щит я хозяину нашему отыскал?… С любой силой бить можно, а он даже не поцарапается… Хоть тараном лупи!
Гаврила посмотрел на него поверх щита.
— Не честно это, Бегдан…
— Что не честно?
— Да всё… Пятеро на одного, например…
— А ты о чём думал, когда сюда пришёл? Это ведь воровство!
Гаврила почувствовал, как совесть непонятно от чего шевельнулась в нём.
— У себя не воруют.
Бегдан засмеялся.
— Если б ты у себя был, то нас бы тут не было… Это мы у себя, а ты тут гость незваный. Не стыдно? Тебя как человека приютили, а ты…
Гаврила нахмурился, стражники весело заржали, а Бегдан укоризненно покачал головой, удивляясь неблагодарности гостя, а потом и сам прыснул вместе со всеми, не удержался…
— Ладно… Давай кончать всё это. Сам понимаешь, что никуда тебе теперь из дворца не деться…
«Ладно, — подумал Гаврила. — Что с ними разговаривать…»
Он расслабился и, опустив на пол меч, закинул щит за спину, чтоб не мешал идти.
Бегдан смотрел на него с улыбкой, считая, что ничего другого Гавриле и не остаётся, кроме как сдаться на милость хозяев.
— Жалел я вас, жалел, да видно зря, — объявил он и вскинул кулак. — Буду я с вами ещё разговаривать… Первый удар он направил в глубину прохода, в котором толпились стражники все подбегавшие на шум. Воздух гулко хлопнул, ковры взмахнули крыльями и обрушились на пол, а из прохода пахнуло тёплой, солёной влагой… Двух из тех, кто успел войти в комнату разбросало в стороны и приложило о стены. Не дожидаясь когда они опомнятся, Гаврила ударил во второй раз, целя в Бегдана, но тот, словно почувствовал близко подступившую смерть, прыгнул в сторону и колдовство, сорвавшись с кулака, ударило в один из сундуков…
Гаврила не сообразил — золото там или серебро. Не до этого было, он мгновенно вспомнил стену, утыканную золотыми монетами, и крутанулся на пятке, подставляют жалящему золоту щит. Одни свистнули над головой, ударили в стену, а другие, словно став каплями воды в фонтане, разлетелись по сторонам, впиваясь в тела стражников. Несколько мгновений он слушал эхо, сквозь которое прорвалась леденящая душу капель. Гаврила даже не стал смотреть, что к чему.
Он знал, что там капает.
Масленников подхватил брошенный меч и повернулся к врагам лицом, готовый постоять за себя, но врагов вокруг уже не было…