Врал купец. Или ошибался. Разве это была вода, то, что текло в реке? Гавриле было с чем сравнить, повидал уже кое-что — и Смородинку, и Брызчу, и Днепр, конечно. Вода — это прозрачная прохлада, струйка к струйке, чистота, ленивое колыхание водорослей, тени стрекоз над песчаным дном, голавли да окуни, а тут… А тут муть какая-то.
В середине потока, правда изредка появлялись круги — жил там, верно, кто-то: то ли рыбы, то ли водяной с русалками, но и им, бедным, похоже, тошно было от такой воды.
А уж если её человеку пить…
На зубах скрипнул песок.
Но из этого пользу извлечь можно было. Масленников подумал, что кабы эту воду, да на поля… Ох, лучше не думать… Ни полей, ни людей поблизости не было. Второй десяток дней пошёл с той памятной всем схватки с чудовищем с двумя хвостами и освобождением невольничьего каравана и с каждым днём всё реже и реже замечал Гаврила присутствие людей окрест. Волшебник, похоже, был человеком нелюдимым. Забираться в такую глушь нормальному человеку было бы не за чем, но волшебник — он волшебник и есть. Какой с него спрос? Правда, слава Богам, конец путешествия был уже рядом. Если, конечно и тут купец не врал и не ошибался.
Хотелось пить, от сопевшего позади Марка пахнуло потом и Гаврила, зажав ноздри, подвинулся от греха. Помахав рукой перед лицом, сплюнул и спросил.
— Долго ещё?
Изморённый жарой купец прохрипел в ответ.
— Потерпи… Ещё до вечера стены увидим.
Гаврила воспрянул духом.
— Смотрите!
Вытянувшиеся длинной цепочкой люди, словно кто-то за одну верёвку дёрнул, повернулись, вытянули головы. Там, где река поворачивала, и её русло загораживала огромная гора песка, по воде что-то двигалось. Мгновение помедлив, Гаврила сообразил, что размером эта неожиданность то ли с утопленника, то ли с покойника. Скоре всего, всё-таки с покойника — из спины у пловца торчали три стрелы. Это определённо что-то означало.
— У-у-у-у, — озадачено протянул Гаврила, — а ты говорил, что место тут тихое…
Марк, провожая тело озабоченным взглядом, отозвался.
— Конечно тихое… Можно подумать этот поёт или пляшет.
Купеческое обещание отыскать в этой пустыне волшебника никак не исполнялось. То ли волшебник это был не такой уж великий, то ли, наоборот, пустыня слишком велика. Но как бы то ни было, Гаврилу это уже злило.
— Дурак.
Купец вертел головой и шмыгал носом, принюхиваясь.
— А то сам умный…
Гаврила посмотрел зло и купец поспешил сказать:
— Да тут он где-то, рядом.
Только сказал он это как-то не убедительно. Что-то его беспокоило, что-то было не так. Выдержав подозрительный взгляд Масленникова он добавил:
— А место конечно, тихое. Вон убили человека, и хоть бы кто всполошился.
Он пальцем подозвал из-за спины Мусила.
— Сходи, посмотри…
Тот проверил, как вынимается меч из ножен, и легко обогнав их, стал подниматься на бархан. Не добравшись нескольких шагов до вершины, встал на четвереньки и так осторожно добрался до самого верха. Он высунул голову только раз и тут же замахал рукой, подзывая к себе остальных.
Внизу, не то что прямо под ними, а поприща на три в сторону, стояли люди. И не просто люди, точнее сказать военный лагерь. Квадраты белых шатров, впритык стоящие друг к другу, четырёхугольник рыжей, утоптанной земли.
— Разбойники?
— Это посерьёзнее люди будут… — пробормотал Марк. — Войска…
По лагерю бегали оружные люди, поднималась и падала на пологи походных шатров пыль из-под копыт куда-то спешивших всадников.