Раб непонимающе смотрел на него — не узнавал. Тогда он добавил.
— Спасибо за воду.
После этого всё встало на свои места и тот расплылся в улыбке.
— Патрикий!
Губы у Патрикия сами собой расползлись в улыбку. Этот человек словно был приветом из той жизни, которой он так удачно — слава Императору Оттону! — избежал. Вспомнив человека, он вспомнил и всё, что его с ним связывало.
— Ну, что тут что ли, твой обидчик живёт?
Улыбаясь в ответ, словно с появлением знакомого все неприятности прекратили существовать, Гаврила уважительно отозвался.
— Тут, похоже, ты живёшь… А я… мы просто мимо проходили.
— Как сюда попал? Мы ж с тобой…
— Долго рассказывать, — перебил его Гаврила и Патрикий закивал. Вообще-то и так всё было ясно. Как ещё мог оказаться посреди пустыни человек, с которым он два десятка дней тому назад познакомился в Императорской тюрьме, из которой — он видел это собственными глазами — его увели на продажу? Сбежал, конечно. Он посмотрел строй внимательнее, обращая внимание на лица. Верно. Так и есть. Вон и товарищ его, что купцом назывался. Точно сбежали… Конечно могло по-разному получиться, но всё же как-то не верилось Патрикию в доброхота, купившего полтора десятка рабов, чтоб отпустить их на волю с наказом добраться до этих Богом забытых мест. Да только какая теперь разница?
— Верно. Это уже не важно, — сказал Патрикий. — Ну, а раз сам сюда пришёл, значит, судьба у тебя такая — тут оказаться. Считай, Бог тебя сюда привёл.
Он посмотрел на строй, возвысил голос.
— Мне помочь.
Его палец взлетел вверх.
— А ни за Императором, ни за мной служба не пропадёт.
— Мы купцы, — встрял в разговор Марк, обнадёженный встречей со старым знакомым. — Ты же помнишь Нам бы…
— Это ты там купцом был, — Патрикий махнул рукой в сторону, — А тут… Какой ты купец? У тебя и товару-то нет никакого… Ну, разве только жизнь твоя никчёмная.
Он отвернулся от него — всё сказал, добавлять нечего…
— До вечера всем отдыхать… А там посмотрим.
Патрикий взмахнул рукой, и по его знаку стражники опустили копья. Строй покорно шагнул за ними. Гаврила сделал шаг вместе со всеми, но старый знакомый удержал его за рукав.
— А ты — со мной.
Вытащив из строя, повёл его к палатке. Масленников закрутил головой, отыскивая глазами Мусила, но того уже не было рядом.
— Зачем? Зачем я тебе?
Страх ворохнулся в нём, но Самовратский, словно почувствовав что-то, успокаивающе похлопал его по плечу.
— На счастье, дружок, на счастье… Ты, похоже, мне счастье приносишь…
Он посмотрел за спину Гавриле, помрачнел и в пол голоса добавил.
— А счастье нам сегодня вечером ещё ох как понадобиться…
Что он имел в виду, Масленников понял, едва стемнело.
Он уже привык, что темнота тут падает быстро, словно кто-то наверху задувает свечку. Так произошло и в этот раз.
Ночь упала с неба и прижалась к песку.