— Вот, — сказал Белоян, придержав соху, чтоб не свалилась. — Это ещё куда ни шло…
Он присел, примериваясь взглядом к виднокраю.
— Куда ни шло? — не понял Хайкин. — Так получилось или нет?
— А то! — весело глянул киевский волхв. Он махнул рукой направо от сохи, а потом налево. — Туда не шло и сюда не шло. А шло, точнее шёл, вон туда…
Похоже, что они сделали главное.
После этого Белоян завертел всё дело сам, а хозяин только удивлялся как ловко и быстро у него всё выходит. Киевлянин поговорил с князем Владимиром, посекретничал с Круторогом и, в конце концов, захватив Хайкина, улетел искать Гаврилу на ковре-самолёте.
Поднявшись под облака, волхвы определили, куда нужно лететь, и уселись, приготовившись к долгому ожиданию. То ли ветер, то ли волшебство подхватило ковёр и понесло в сторону Киева. Беседуя о разном они пролетели почти пол дня, но Белоян вдруг оборвав беседу, привстал на колени и пробормотал в полголоса.
— Вот это удача!
В его голосе было столько удивления, что Хайкин вслед за ним посмотрел вниз.
— Что там?
Не было там ничего необычного — деревья да кусты, и только тут Журавлёвский волхв увидел, что Белоян смотрит на свою лапу. Глядя то на неё, то вокруг он медленно поворачивался. Перстень на среднем пальце вспыхнул светло-синим огнём и погас.
— Это ещё что? — спросил Хайкин.
— Это и называется удача, — несколько озадаченно ответил Белоян. На медвежьей морде появилось удивление, тут же сменившееся подозрительностью.
— То, что перстенёк не простой, это я догадываюсь, а вот в чём он не простой?
Всё ещё глядя на палец, Киевский волхв ответил:
— Помнишь, я говорил, что не для себя Митридан талисман взял?
— Помню.
— Вот этот перстень особенный. Он того злодея, для котрого Митридан старался, чует. Ну, если тот недалеко, конечно…
Белоян молчал, глядя, как на пальце полыхает синий свет. Без сомнения это означало только одно — где-то рядом сидел чужой маг.
— Так может, к ногтю его, доброхота? — предложил Хайкин, видя нерешительность Белояна. — Что доброе дело «на потом» откладывать?
Ковёр незаметно остановился, словно и его, как и Белояна, охватила задумчивость. Ковёр стоял, как лодка на якоре, а колдун щурился, что-то прикидывая.
— Надо придумать что-нибудь такое, чтоб остановить его, чтоб под ногами не путался… — сказал, наконец, собравшись с мыслями, Белоян.
Хайкин хищно улыбнулся.
— Есть у меня средство. — Он вытащил откуда-то из портков берестяную коробочку, встряхнул, прислушиваясь к сухому шороху, и ухватился пальцами за крышку. — Как раз для такого случая держал…
Блеск в глазах товарища Белояну не понравился и он уточнил:
— Но так, чтоб не до смерти… Дня на два, на три.
— До смерти? — переспросил Хайкин, посчитав, что ослышался. Крышку он приподнять не успел.
— Нет. Не до смерти. Пусть поживёт ещё… Я же говорю — несколько дней.
Хайкин пожал плечами.
— Не пойму я тебя. Он ведь нашему делу враг?