— Как смеете вы, фашисты, петь эту прекрасную песню? Вы опорочили все, а теперь решили взяться за то, что осталось. Изверги! Вы… Вы…
В это время Смит получил сильный удар по голове сзади, и мир погрузился во тьму.
5.
Астрид сидела в кабинете психолога и языком ощупывала место во рту, где недоставало нескольких зубов. Напротив, в мягком кресле сидела Вера и читала по методичке. За плечом у неё — надзирательница. Она вышла через какое-то время, так как лекция обещала быть долгой, а ей было скучно и не интересно: зачем слушать еще раз слова, услышанные уже сто раз?
Вера, продолжая говорить то, что нужно, достала планшет. Тут стоит упомянуть, что со времен революции технологии практически не развивались. Психолог открыла приложение для рисования и начала писать стилусом слова. Вера показывала их Астрид, а та кивала в ответ.
Когда беседа кончилась, и Астрид была отведена в барак, надзирательница, которая, конечно, видела по камерам все, кроме изображения на планшете, пошла в кабинет Веры.
— Планшет, быстро.
Дрожащей рукой Вера подала ей планшет.
— А, мотивирующие картинки, хорошо, — сказала надзирательница, не найдя ничего предосудительного. Вера успела удалить все, что могло её дискредитировать, — как все прошло?
— Она не спорила, только слушала и кивала, да вы и сами знаете.
— Вера, ты должна понимать, как важно выявлять опасные элементы и, либо перевоспитывать их, либо устранять. Это вопрос государственного значения.
— Астрид еще можно перевоспитать, я уверена.
— Посмотрим.
В женском бараке еще одно пополнение. Людей стали привозить все больше и больше. Все ветеранки других лагерей, как и сама Астрид. Новенькие уже все ушли, их спокойно освободили после «парада». Заключенные окружили вошедшую.
— Девочки, о нас не забыли, — объявила она первым делом, — ответная волна растет. В стране кризис и люди начинают понимать, из-за чего. Сейчас главное — выжить. Паек вскоре сократят, но парням здесь придется хуже, чем нам.
— Так у нас есть связь с миром? Супер, — вышла из толпы ветеранка другого лагеря и подала Астрид руку, — значит, здесь тоже есть подполье.
— Из какого вы лагеря? — спросила их Астрид
— Биркенау.
— Иронично.
— Женский Биркенау расформировали: новеньких выпустили, а нас, идеологических и политических, отправили сюда.
— Нас тоже, — сказала другая, — Сант-Д’арк расформирован.
— Что-то начинается, — заключила Астрид, — может что-то плохое, может хорошее. Но начинается.
…
Надзирательница и начальник Нью-Либервиля сидели и пили кофе.
— Согласитесь, наш реабилитационный центр делал все, что мог, и предоставлял лучшие условия для заблудших душ, — начал начальник.
— Так точно, все наши выходцы заметно похорошели.
— Однако, — тут начальник достал несколько скрепленных листов бумаги, — мы не можем позволить себе содержать дам, приказ правительства, видите ли. К концу недели, цитата: «Все содержанки Нью-Либервиля должны покинуть лагерь».
— Поняла.
…
Надзирательница стояла в дверях женского барака: