4.
Квартира Джеси была обставлена по-старинному: деревянная мебель, кресло, обитое мягкой тканью, буфет, красивая люстра на потолке. Сильно выделялись заставленные книгами стеллажи. Человек, впервые зашедший в эту квартиру, мог подумать, будто попал в дом дворянина 19-го века. За круглым столом сидели три человека. Они занимались совершенно обычными взрослыми делами: настольными играми.
— Кидай кость д-двадцать, — сказал Джеси.
— Двадцать! Ха-ха! — сидящая напротив него женщина вскинула руки вверх, — критический удар!
— Везучая ты, — прокомментировал это мужчина рядом, — приятно все-таки иногда собраться вживую.
— Да, — протянул Смит, — но у нас есть и дела…
Лица гостей мгновенно стали серьёзными. Каждый из них знал, на какой риск идет, участвуя в подполье, но они не могли по-другому. Все они застали другую эпоху, не идеальную, но и не ужасную, как сейчас. Вера была психологом в женском отделении Нью-Либервиля и могла доносить до заключенных информацию. Райан работал в Литкоме, литературном комитете. Основной его задачей было спасение книг, подлежащих сожжению.
— Тут такое дело, — начал Райан, — скоро будет большой фестиваль, где участники должны представить максимально правильное произведение: стихи там, книги, фильмы и так далее. В это время каратели будут расслаблены, ну, понимаете: веселье, выпивка. Короче, можно будет проворачивать почти любые махинации. Ответим пропагандой на пропаганду. Напечатаем листовки и анонимно распространим.
— Не слишком ли это опасно?
— То, что подполье существует, они уже давно знают. Однако никаких зацепок нет. Тем более, что мы умеем заметать следы.
— Боже, — вдруг заговорила Вера, — до чего мы дожили? Почему все должно было случиться так плохо? Ведь идея-то хорошая: равные права и свободы для всех.
— Все просто, — спокойно отвечал Джеси, — те, кто якобы боролся за равенство, на деле не хотели никакого равенства, они хотели привилегий для себя. Действительно, мы не видели угрозы в представителях ЛГБТ и прочих сообществ, но угроза исходила и не от них, а от тех, кто за ними стоял. От тех, кому нужна была власть и влияние. Не было никакой расовой и половой войн, был только передел влияния. И вот результат — в правительстве каждой страны появляются нужные им люди, власть постепенно переходит руки новым силам. Все это под оберткой из толерантности и извинений.
— Дело говоришь, — Подтвердил Райан, — Надо бы твои слова занести в листовки, но перед этим немного оформить.
— Тут еще одно дело, — прервал его Джеси, — одному нашему человеку из лагеря грозит «трансплантация терпимости». Это надо как-нибудь предотвратить. Ни у кого из вас, господа, нет связей с хирургическим отделением?
— Есть один врач оттуда, — Отвечала Вера, — он не согласен с линией партии «Интернационал-феминизм». Боюсь, я не имею возможности с ним связаться. Но если у тебя, Джеси, будет свободное время, можешь заглянуть к нему, он живет на Роулинг 60. Его зовут Пол Уотерфилд.
Через два дня Смит все же нашел время сходить к хирургу. Когда Джеси отправился в путь, он уже был на взводе: На последнем «параде ненависти» были забиты до смерти пять отличных ребят. Еще парочка умерла прямо на производстве. Тридцать Седьмой с каждым днем был все неспокойнее. Джеси боялся, что у него случится нервный срыв и Георг выдаст всех.
На улицах царила слякоть. На одной улице его взгляду предстала весьма неприятная картина. У подъезда старенького дома стояла группа людей: мужчины и женщины. Их сторожила пара охранников неопределенного гендера с собаками на поводках. «Обыск. Бедняги», — подумал Джеси и хотел уж было идти дальше, если бы не случилось следующее: один мужчина из группы задержанных бросился бежать. На него тут же спустили собак. Мужчина пробежал несколько метров, собаки повалили его на землю прямо у ног Смита, который только-только успел отскочить в сторону. Джеси встал как вкопанный и не мог пошевелиться от ужаса и даже отвести взгляд. Псы немилосердно драли человека. Нос и уши были отгрызены первыми, потом псы вцепились в шею и перегрызли её, оборвав всякую надежду на выживание. Все это время мужчина дико верещал. Собаки, докончив с беднягой, повернулись к Джеси и зарычали, однако охранники быстро их успокоили. Джеси был бледен как труп. Он всегда боялся собак и вида таких увечий.
Смит пошел дальше. Его колотило, единственный раздражитель мог сейчас повергнуть Джеси в безумие. И такой раздражитель нашелся.
На проспекте играла группа уличных музыкантов в ярких нарядах На флагах были все те же шесть цветов. Исполнялась старая и известная песня:
…
A little lovin’, a little givin’
To build a dream for the world we live in
A little patience and understanding
For our tomorrow, a little peace
A little sunshine, a sea of gladness
To wash away all the tears of sadness
A little hoping, a little praying
For our tomorrow, a little peace
…
Чаша была переполнена. Джеси бросился на ошарашенных музыкантов и начал ломать инструменты. О, как он любил эту песню, песню о любви и понимании.