Неожиданно сильный порыв ветра толкает меня вправо на перекрестке. Он буквально разворачивает меня. Что же, кто я такой, чтобы противится ветру? Пойду направо, вдруг что-то интересное увижу. На небольшом возвышении прямо перед входом в портовый район разместилось старое здание, похожее на монстра из дерева и затонированного стекла. Изнутри доносится монотонная музыка, что со временем превращается в белый шум в моей голове.
Зайти туда? Почему нет. Как только я открываю дверь, в нос мне врезается запах пота и духов. Освещения в баре почти нет, а все стены обклеены черными обоями. Мебель обшита черным бархатом. Кажется, люди здесь любят черный цвет. Обычно его ассоциируют с чем-то мрачным или зловещим, но здесь он неожиданно приобрел для меня странный смысл: во мне родилась ассоциация с покоем или забвением. Захожу и вещаю пальто на крючок.
Кажется, это было как раз тем, что нужно. Заказываю виски и жду. Через минуту передо мной появляется стакан, большую часть объема которого заполняет кубическая ледышка. Само виски где-то на дне, постепенно растворяет в себе лед. Делаю глоток. Ну и дрянь. Как люди пьют такое? Совсем отвык от алкоголя, закашлялся. Бью себя в грудь кулаком. Надо выйти и отдышаться, срочно.
На улице меня пронзает порыв ветра. Понимаю, что забыл пальто внутри. Но мне даже нравится это сейчас. Пару часов назад я был готов отправится в ад, лишь бы было потеплее, а сейчас наслаждаюсь холодом. Мозг мой пребывает в некой прострации. На душе все еще погано, но на мгновение мне становится все равно, словно ветер забрал часть разума. Поворачиваю взгляд и вижу следующую картину: какой-то громила с ножом прижал к стене мужчину. То, что я вижу, вводит меня в ступор, я замираю, не зная, что делать. До моих ушей доносится их спор:
— Ты за слова ответишь, предатель, — кричит громила. Кажется второй совершенно не боится.
— Только ножом и умеешь орудовать. Вот так всегда, начинаешь вполне обычный спор, а заканчивается все поножовщиной. Не умеют люди воспринимать критику.
— Сейчас языка лишишься. Ну, я дам тебе шанс спастись. На колени!
В друг, где-то на другой стороне моего черепа появляется желание, чтобы он меня прирезал, плоть захотела почувствовать в себе металл, почувствовать, как через дыру в теле уходит уныние. Усталость бывает и не к таким мыслям приходит. Делаю шаг вперед, другой, третий. Вот я уже впритык к ним, но они меня не видят. Кажется, между спорящими такое напряжение, что вот-вот заряд пробьет молнией, и оба мужчины вспыхнут. Два фонарика во тьме. На секунду я перестал себя контролировать.
— Пшел вон от него, — вырывается из моего рта не мой голос, такой спокойный. Спокойствие в голосе, вот, что может выбесить психов.
“Я не хочу умирать, не хочу ни за кого вступаться. Нет, зачем мне это делать” — думаю я про себя, но тут другая мысль перекрывает все мои панические размышления — “Ты должен был быть в том трамвае”.
— Еще один нацик, — оборачивается ко мне мужлан с ножом. Погодите, что, “нацик”? Я заступился за нациста?
— Я не нацист, — почему я оправдываюсь? Нахера?
— Так и я тоже, — вступается мужчина, до этого прижатый к стене.
Кажется, я перевел внимание психопата на себя. Он двигается в мою сторону, держа нож наготове. Вдруг моя рука выхватывает перчатку из кармана и бьёт по ножу, который вылетает от удара и падает где-то в сугробе. Вижу испуганное лицо нападающего и удивленное лицо другого мужчины. Да я и сам удивлен не меньше их. Кажется, мне повезло, и на моей стороне сейчас эффект неожиданности. Идем ва-банк, становимся психопатами!
— Ты вызываешь меня на дуэль?! — кричу я, — давай, нападай, посмотрим, на что ты способен.
— Да идите к черту! — он быстрыми движениями скрывается за углом дома. Кажется, он решил сбежать.
Подхожу к парню, на которого изначально было совершенно нападение.
— Ты как?
— Да ты псих, — говорит он с улыбкой, — мое уважение.
— Я сам не до конца осознал, что сделал, — говорю я и упираюсь спиной в стену, — словно выпал из реальности на секунду, будто больше не хотел жить. А потом рука сама дернулась и спасла меня. Не поверишь, сейчас такую эйфорию чувствую.
— Понимаю тебя прекрасно: жить осталось несколько секунд, а у тебя есть всего четыре слова перед вечностью. Если бы ты знал, что вот-вот умрешь, какие бы четыре слова ты сказал?
— Это какой-то мысленный эксперимент?
— Ни какой-то, а вполне конкретный, — улыбается он, — так какие?
— Не знаю, не нахожу таких слов. Мне бы хватило и трех, наверное, или даже двух.
— Нет, эксперимент состоит именно в том, чтобы слов было четыре.
— Пока не отвечу тебе, подумаю.
— Что же, ладно. В любом случае, спасибо за помощь. Спас, а сам не знаешь кого.
— Представься, буду знать.
— Конрад Ньюман. И знай, я не какой-нибудь там нацик. Просто, скажем так, лицо, не равнодушное к делам в государстве. Видишь, к чему приводит забота о родине?
— Извини, мне сейчас совершенно не до политики.