— Нет, я допишу, — она чуть ли не плакала.
— Вот еще! Я не допущу, чтобы вы тут умерли прямо на месте.
— Но…
— Давайте, выходите, ничего страшного, допишите потом.
Пошатываясь, Лилиан Рае встала из-за стола. Большая часть студентов смотрели на нее, остальные просто продолжали работать.
— Я провожу её к медику, — вскочил Ганс.
— Не будь идиотом, — прошептала умирающим голосом Лилиан.
— Шнайдер! Садитесь и продолжайте работу.
— А я уже все, — Ганс сложил руки на груди, — хочу сдать.
Теперь у организаторов просто не оставалось выбора. Позже вечером их наставник хватался за голову, понимая, что два его лучших ученика не дописали работы.
Ганс и Лилиан шли по коридору, а затем спускались по лестнице, девушка цеплялась руками за перила. Ганс помогал ей идти.
— Дуралей, имбецил, — ругалась Рае, что опять было ей не свойственно, — у нас сопровождающие есть. Только себя подставил.
— Успокойся и не трать на ругательства силы.
Медик пожал плечами и отпустил студентку домой, когда двое студентов все же добрались до медкабинета.
— Не вздумай только провожать до дома.
— Не отвертишься. Может еще нести тебя придется.
— Ты неисправим.
Домой шли медленно, размеренно. Лилиан то и дело останавливалась и вздрагивала.
— И все же, что произошло? — спросил её в одни момент Ганс.
— Я не знаю. Я просто забыла, просто забыла, Ганс. Всю Физику, я ничего не помню. Кинематика, динамика, прочее… все пропало.
— Ты перенервничала.
— от этого не лучше. Что со мной происходит? — она выставила дрожащую руку перед своим лицом. Ганс обхватил её своей ладонью.
— Все будет хорошо, — сказал он, но девушка вырвала свою руку.
— Что со мной происходит? Еще вчера не волновалась ни капельки.
Многоквартирный дом, где жила Лилиан, находился на севере Города, ближе к предгорьям. Это был трехэтажный деревянный дом, довольно длинный, чердаками переходящий в соседние дома. Подниматься надо на третий этаж. Лилиан вновь цеплялась за перила и тряслась.
И вот они находились на маленькой лестничной площадке, плохо освещаемой светом из крошечного пыльного окна. Лилиан и Ганс встали напротив друг друга. Рядом была лестница, ведущая на открытый чердак. Их соседних квартир доносилась ругань. Гансу Шнайдеру не хотелось оставлять подругу одну, пускай это место и служит ей домом.
— Улыбнись, — попросил он.
Лилиан выдавила из себя улыбку.
— Ну, по крайней мере, мы знаем, что это не инсульт, — сделал вывод Ганс, на что Лилиан заулыбалась, на этот раз искренне, — Береги себя, — он обнял подругу и погладил по голове.
Впервые в своей жизни студент испытал такое чувство бессилия, невозможности помочь ближнему. На секунду это чувство полностью завладело им.