Обнаженные статуи, толстые гладиаторы и боевые слоны. Необычные истории о жизни в Древней Греции и Риме: читать начало книги онлайн

Несмотря на суровую действительность, греки и римляне все еще сохраняли надежду на долгую жизнь. Если не принимать во внимание простую удачу, то считалось, что шанс дожить до старости отчасти зависит от благоприятного климата, а также состояния здоровья. Особо подчеркивалась важность умеренной диеты: один греческий оратор объяснял свое долголетие тем, что никогда не употреблял жирную пищу или крепкие напитки[148]. Также должное отдавали необходимости регулярных физических упражнений. Во многих греческих городах существовали гимнастические залы, полностью или частично предназначенные для пожилых мужчин[149]. В античных Афинах даже проводился ежегодный «конкурс красоты», по результатам которого отбирались физически крепкие старики для участия в религиозной процессии. Считалось, что бодрые прогулки и игры в мяч поддерживают упругость стареющего тела, особенно если добавить к этому энергичный массаж. Один римский сенатор в возрасте 70–80 лет настаивал на пользе ежедневных прогулок нагишом[150].

У греков и римлян в ходу были свои стереотипы, связанные с пожилыми людьми. Например, о стариках говорили, что они медлительны, подозрительны, склонны предаваться воспоминаниям и попросту злобны и раздражительны. Однако такая критика уравновешивалась общим пониманием того, что возраст дает мудрость и пожилые люди достойны уважения[151]. В некоторых местах старики обладали реальным политическим влиянием. В Спарте, например, существовал совет старейшин, куда попадали после шестидесяти лет, он играл важную роль в правительстве. В римском сенате также было принято, чтобы старейшие члены выступали первыми. Римляне же наделяли стариков большой властью в обществе: по крайней мере теоретически, мужчина сохранял абсолютную юридическую власть над детьми и внуками до самой смерти[152].

Представители аристократии могли рассчитывать на что-то вроде современной пенсии. Например, престарелый правитель Диоклетиан после сложения императорских полномочий переехал на надежно защищенную виллу и занялся садоводством. Правда, большинство людей прекращали работать только тогда, когда верх брала физическая немощь. Это могло случиться не только в преклонном возрасте: судя по скелетным останкам, многие мужчины к тридцати годам уже страдали артритом. Тем, кто не мог содержать себя самостоятельно, приходилось полагаться на добрую волю родственников. В противном случае оставались попрошайничество или голодная смерть.

Возможно, Руфилла действительно прожила целый век (древние эпитафии грешат округлениями), и мы можем надеяться, что она действительно была доброй и веселой. Однако за сто лет жизни, вероятно, стала свидетельницей смерти мужа (мужей), всех своих детей, почти всех внуков и половины или даже больше правнуков. Старость в античном мире, должно быть, несла с собой страшное одиночество[153].

10

Какого роста были греки и римляне?

В течение нескольких лет в III веке Римской империей правил гигант по имени Максимин. На огромных пальцах рук он мог носить женский браслет как кольцо, а ноги его были настолько велики, что сапог властителя стал туристической достопримечательностью. Он мог победить семерых мужчин в борцовском поединке, раздробить камни в кулаке и сбить лошадь с ног одним ударом. Если верить свидетельствам потрясенных современников Максимина, его рост превышал восемь футов[154][155].

Некоторые греки и римляне были еще выше. Араб ростом в девять футов участвовал в нескольких римских процессиях, а тела других гигантов были увековечены в камне и выставлены в садах императоров. Римляне также восхищались человеком с низким голосом, чей рост был меньше двух футов, и сплетничали о столь же миниатюрном придворном, женившемся на императорской вольноотпущеннице. Однако наши источники почти ничего не говорят о росте менее выдающихся личностей. Мы знаем, что рост императора Августа был чуть меньше пяти футов семи дюймов (1 м 70 см), но, чтобы казаться выше, он носил обувь на платформе. Говорят, в некоторые периоды новобранцев, поступавших в самые престижные подразделения легионов, принимали только в том случае, если их рост оказывался выше пяти футов восьми дюймов (1 м 72 см), а в идеале – не ниже пяти футов десяти дюймов (1 м 77 см)[156]. Однако чтобы получить представление о росте большинства греков и римлян, нам придется изучить их останки[157].

Скелеты хранят историю всей жизни человека. Зубы рассказывают о питании в детстве и о болезнях. Кости рук свидетельствуют о нагрузках и травмах во время работы. Длинные кости (особенно бедренные) позволяют определить рост. Останки, обнаруженные в эллингах Геркуланума – возможно, самые известные следы людей, живших в период Античности, – показывают, сколько всего могут поведать нам кости.

Император Максимин. Портретный бюст, в настоящее время хранится в Капитолийском музее. Фото Мари-Лан Нгуен, Wikimedia Commons

Как и соседний город Помпеи, Геркуланум был разрушен Везувием в 79 году. Большинству жителей удалось убежать в течение первых нескольких часов после начала извержения, но сотни людей остались, укрывшись в ряду каменных лодочных сараев у гавани. Смерть застала их там посреди ночи, когда над городом пронесся пирокластический поток[158]. Погребенные под шестидесятифутовым (восемнадцатиметровым) слоем вулканических обломков, тела оставались нетронутыми вплоть до наших дней, пока несколько десятилетий назад их не обнаружили. Останки укрывшихся в эллингах дают уникальное представление о жизни в Древнем Риме.

Некоторые из заживо погребенных в лодочных сараях жителей Геркуланума были зажиточными. Пястные кости, принадлежавшие мужчине в возрасте примерно за сорок, не сохранили следов повреждений в результате ручного труда, а плечи и предплечья свидетельствуют о его регулярных тренировках в банях. Другие жертвы были явно бедны, как, например, так называемый Кормчий, чьи кости оказались деформированы из-за недоедания в детском возрасте и в результате постоянной тяжелой работы на протяжении всей жизни. Респектабельную римскую матрону с идеальными зубами, прозванную Дамой с кольцом из-за украшений, которые на ней нашли, обнаружили рядом с двумя женщинами (голова одой из них покоилась в ореоле светлых волос), опознанных археологами как проститутки. На костях одного римского солдата сохранились остатки могучих мышц и боевые шрамы[159].

Одним из самых высоких людей, обнаруженных в эллинге, считают солдата ростом почти пять футов девять дюймов (1 м 75 см), а Кормчий ростом пять футов четыре дюйма (1 м 62 см) – один из самых низкорослых. Рост Дамы с кольцом не превышал пяти футов двух дюймов (1 м 57 см); две женщины, найденные рядом с ней, были пяти футов одного (1 м 54 см) и четырех (1 м 62 см) дюймов. Средний рост мужчин из лодочных сараев составлял пять футов шесть с половиной дюймов (1 м 68 см), а женщин – пять футов один дюйм (1 м 54 см). Эти цифры сопоставимы с данными из соседней Помпеи, где найденные кости свидетельствуют о среднем росте мужчин и женщин в пять футов пять с половиной дюймов (1 м 66 см) и пять футов один дюйм (1 м 54 см). Хотя многие другие жители Италии в римскую эпоху были ниже[160], рост античных греков, похоже, был примерно таким же; недавнее исследование скелетных данных показало, что средний рост мужчин составлял чуть меньше пяти футов семи дюймов (1 м 70 см), а средний рост женщин – пять футов один с половиной дюйма (1 м 56 см)[161].

11

Сколько они зарабатывали?

В то время экономические рычаги еще не изобрели, поэтому, когда римский император Диоклетиан и его соратники решили положить конец десятилетиям разбушевавшейся инфляции, их решение оказалось примитивным: контроль цен и ограничение заработной платы под страхом смерти. Согласно указу, рабочие на фермах и погонщики мулов могли получать максимум двадцать пять денариев (плюс питание) в день. Плотник или пекарь – пятьдесят. Художник, расписывающий стены, зарабатывал семьдесят пять, а искусный живописец – вдвое больше. Парикмахеру или банщику позволялось брать только два денария за стрижку или мытье. Однако адвокат мог выторговать себе за ведение дела тысячу. Хотя эти цифры имеют лишь слабое отношение к экономической реальности, они отражают строгую профессиональную иерархию и печальное развитие мира, в котором мало кто зарабатывал намного больше, чем ему требовалось для выживания.

Древняя экономика никогда не держалась полностью на реальных деньгах. В городах и военных лагерях наиболее распространены были монеты, причем в эпоху Римской империи их оборот оказался больше, чем до или после нее. Однако монеты всегда использовались наряду с бартером и кредитом[164]. В античный период самой распространенной из многих греческих монет являлась серебряная афинская драхма. Более крупная тетрадрахма (монета в четыре драхмы) чаще применялась в коммерческих сделках. Для повседневных покупок афиняне обычно использовали оболы – мелкие серебряные монеты достоинством в одну шестую часть драхмы[165]. На заре императорской эпохи самой ценной римской монетой считался золотой ауреус, которым выплачивали специальные премии солдатам. Каждый ауреус стоил двадцать пять серебряных денариев, составлявших реальную финансовую основу. Наконец, каждый денарий был эквивалентен четырем сестерциям – крупным медным монетам, служившим стандартной единицей расчета цен и заработной платы.

В Афинах в IV веке до нашей эры считалось, что для комфортной жизни гражданину и его семье необходим ежедневный доход в размере трех оболов (половина драхмы) – примерно 180 драхм в год[166]. Исходя из тех цен, что нам известны, семье из четырех человек в Риме второго века, вероятно, требовалось около 1,2 тысячи сестерциев для достижения того же уровня[167][168]. Хотя было бы не слишком корректно сопоставлять эти цифры с современной зарплатой среднего класса, более показательным оказалось бы сравнение их с доходами, описанными в исторических источниках.

Почти в самом низу пирамиды доходов, чуть выше рабов, находились неквалифицированные поденщики. В сельской местности этих людей обычно нанимали для помощи в сборе урожая. В городах (особенно в императорском Риме) больше всего их трудилось на крупных строительных объектах. Высоко их работа не оплачивалась нигде. В античных Афинах они обычно зарабатывали около драхмы в день – если вообще удавалось найти место. Заработная плата рабочих в римском мире, похоже, была близка к прожиточному минимуму: труженики в Помпеях получали от одного до четырех сестерциев (плюс еда) ежедневно. Те, кто владел каким-либо ремеслом, могли рассчитывать на большее. Например, во время работ в святилище недалеко от Афин квалифицированные трудяги зарабатывали до двух с половиной драхм в день – на драхму больше, чем их неквалифицированные коллеги. В римском мире ремесленники получали значительно больше рабочих[169]. Эдикт Диоклетиана о ценах, как мы заметили, предполагал, что пекарь будет зарабатывать в два раза больше, чем сельскохозяйственный рабочий, маляр – в три, а художник – в шесть раз больше[170].

В V веке до нашей эры гоплиты – тяжеловооруженные пехотинцы, а также гребцы на афинском флоте получали одну драхму в день – столько же, сколько и неквалифицированный рабочий[171]. С конца I по конец II века нашей эры римским легионерам платили 1,2 тысячи сестерциев в год[172]. Учитывая еще и приличную премию при увольнении (12 тысяч сестерциев), сумма заработанного ставила рядовых солдат примерно на одну ступень с квалифицированными ремесленниками. Офицеры получали гораздо больше. Зарплата обычного центуриона составляла восемнадцать тысяч сестерциев в год, главного центуриона легиона – семьдесят две тысячи, а командующиего генерала – двести тысяч сестерциев в год – столько же, сколько 167 легионеров[173].

Заработки адвокатов периода Античности, как и их нынешних коллег, варьировались от ничтожных до головокружительных. Афиняне, хотя и должны были сами представлять себя в суде, часто платили искусным ораторам за составление речей. По крайней мере, несколько таких авторов получали солидное вознаграждение; один подсудимый пообещал восемнадцать тысяч драхм (столько хватило бы, чтобы кормить сто семей целый год) тем, кто поддержит его во время процесса. Римским юристам запрещалось взимать плату за услуги вплоть до императорской эпохи, и даже когда запрет отменили, их гонорары не должны были превышать десяти тысяч сестерциев (примерно в восемь раз больше годового жалованья легионера). Однако, похоже, всегда существовал обычай благодарить юристов дорогими подарками. Цицерон, например, получил от одного из клиентов «заем» в два миллиона сестерциев, который так и не счел нужным вернуть[174][175].

Что касается учителей, то большинство из них тогда, как и сейчас, получали мизерную зарплату. Однако, как и в юриспруденции и медицине, избранные педагоги, обслуживавшие богатых и знаменитых, зарабатывали огромные деньги. Ведущие афинские ораторы брали с учеников за курсы ораторского искусства от тысячи до десяти тысяч драхм – и это в то время, когда большинство людей довольствовались одной-двумя драхмами в день. Профессора риторики в римском мире еще искуснее обводили вокруг пальца родителей-аристократов: рассказывают, что один из них заработал четыреста тысяч сестерциев в год – столько же, сколько 333 легионера[177]. В Риме, Афинах и других крупных городах несколько самых выдающихся преподавателей возглавляли имеющие постоянный доход кафедры риторики и философии, что примерно соответствует постоянной профессорской должности в наше время, и поэтому имели дополнительные зарплаты до ста тысяч сестерциев[178].

Работа актеров в Древних Афинах оплачивалась не очень высоко, в основном потому, что большинство из них были рабами[179]. Однако некоторые из их римских коллег разбогатели не хуже любого знаменитого врача или профессора. Один известный актер-мим зарабатывал двести тысяч сестерциев в год, а великий комик Росций – еще больше. Хотя римским драматургам редко удавалось сколотить состояние на своих сценариях, император Август даровал миллион сестерциев удачливому автору некой трагедии, тепло принятой публикой. Другой император выдал по двести тысяч каждому из пары особенно эмоциональных актеров-лириков. Знаменитым гладиаторам в отставке могли заплатить почти столько же за показательное выступление на арене. Однако самыми богатыми из всех римских артистов считались возницы Большого цирка. Одному из них за долгую и напряженную карьеру удалось выиграть 1462 скачки и почти тридцать шесть миллионов сестерциев. Его призовых хватило бы на выплату годового жалованья почти тридцати тысячам легионеров, а в наши дни он вошел бы в списки миллиардеров[180].

Самые богатые греки и римляне работали сами на себя. И в Афинах, и в Риме идеалом аристократии называли жизнь на государственной службе и культурный досуг, который незаметно поддерживался поступлениями от деятельности крупных поместий. Хотя содержание сельхозугодий не приносило особой прибыли, поскольку доход в среднем составлял шесть процентов в год, в Древнем мире возделываемые земли считались самым надежным и соответствующим высокому статусу капиталовложением. Тем не менее немногие аристократы довольствовались исключительно продажей урожая. Римские магнаты часто инвестировали деньги в городскую недвижимость. Сказочно богатый сенатор Красс владел бригадами рабов, обученных на пожарных и строителей. Всякий раз, когда в Риме вспыхивал пожар, он спешил на место происшествия, покупал горящие здания по бросовой цене, а затем посылал слуг тушить пожар и восстанавливать здания для сдачи в аренду. Предприятия, где трудились рабы, были еще одним излюбленным видом инвестиций элиты: Красс, например, выучил некоторых на писцов, серебряных дел мастеров и официантов для работы по найму. Хотя прямое участие в торговле им запрещалось, аристократы могли торговать через доверенных лиц и подчиненных. Наконец, важным источником дохода, особенно для римской элиты, считались проценты от ссуд. Крупные суммы выдавались в долг по разным ставкам: до 4 % для друзей и до 60 % на рискованные предприятия[181][182].

Так во сколько же оценивалось благосостояние одного процента афинян и римлян? В любой момент античного периода несколько сотен афинян обладали тремя талантами (восемнадцать тысяч драхм) и более. Самое крупное из известных афинских состояний составляло двести талантов (1,2 миллиона драхм) – на эти деньги можно было содержать более 6600 семей в течение года. Правда, даже такая фантастическая сумма меркла на фоне богатства римской элиты. В императорскую эпоху личное состояние сенаторов должно было составлять не менее одного миллиона сестерциев (зарплата 833 легионеров), но большинство из них становились значительно богаче. Цицерон, чей капитал равнялся примерно тринадцати миллионам сестерциев, вероятно, занимал среднее положение в рейтинге сенаторских богачей. Наш приятель – пожарный Красс, один из самых богатых сенаторов – обладал имуществом в двести миллионов. Нам известно о двух римлянах, живших в I веке, чье состояние оценивалось в четыреста миллионов, этого было достаточно для выплаты годового жалованья 330 тысячам легионеров. Великие полководцы поздней Римской республики оказались еще богаче: Помпей после одного из своих триумфов распределил 384 миллиона сестерциев между солдатами и офицерами, а затем подарил государству еще двести миллионов[183].

Как и невероятно богатые люди в любом месте и в любое время, самые состоятельные греки и римляне подходили к тратам творчески. Римская знать вкладывала огромные суммы в покупку мебели: Цицерон выложил пятьсот тысяч сестерциев за буфет из цитрусового дерева, а один из его друзей спустил вдвое больше на стол. Некоторые предметы антиквариата стоили столь же невообразимо дорого; один разборчивый римлянин заплатил за статуэтку работы греческого мастера миллион сестерциев[186]. Еще большие суммы выкладывались за виллы и дома. Цицерон отдал 3,5 миллиона сестерциев за особняк с видом на Форум, а один из его современников расстался с 15 миллионами за соседнее здание[187]. Всех этих эпатажных покупателей превзошла супруга Калигулы, появившаяся на банкете в изумрудах и жемчугах стоимостью 40 миллионов сестерциев. Однако самая впечатляющая покупка в античной истории произошла полтора века спустя, когда за взятку в 250 миллионов сестерциев был приобретен трон Римской империи. Однако, учитывая, что покупателя через два месяца убили, эту покупку придется считать неудачной инвестицией[188].

12

Опасно ли было жить в городах?

В античных городах шансов встретить свою смерть или попасть в опасную ситуацию было хоть отбавляй. На любой крыше, сухой как лист, того и гляди мог вспыхнуть пожар. Любая сточная канава являла собой рассадник смертоносных инфекций. Любой прохожий легко мог оказаться разбойником, любая толпа – поджидающей жертву воровской шайкой. Улицы утопали в нечистотах, рынки кишели паразитами, покосившиеся дома грозились обрушиться в любой момент. Короче говоря, угрозы поджидали повсюду. Шансы лишиться жизни, конечностей или подхватить кишечную бациллу были особенно велики в Риме, самом большом городе Древнего мира, о котором сохранилось больше всего документальных свидетельств.

Самые богатые римляне устраивали приемы в особняках с перешептывающимися фонтанами и прохладными мраморными полами. Все остальные жили в разных домах – от вполне благоустроенных до убогих. Высота римских многоквартирных домов, называемых инсулами («островами»), обычно составляла три или четыре этажа[189]. Первый уровень отдавался под магазины. Лучшие квартиры располагались чуть выше, где относительная близость к улице сводила к минимуму количество ступенек и позволяла пользоваться примитивным водопроводом. Более тесные и дешевые апартаменты находились на верхних этажах, часто представлявших собой пристройки[190]. Эти пентхаусы иногда обрушивались на улицу. Так же, как и целые инсулы[191].

[148] Считалось, что долгая жизнь, приписываемая жившим где-то далеко народам, была напрямую связана с пищей, которую они употребляли. Жители Шри-Ланки якобы доживали до глубокой старости, питаясь древесными змеями. Эфиопам дожить до 120 лет помогало то, что они ели только вареное мясо и пили только молоко. Китайцы жили триста лет, потому что никогда не брали в рот вина. Однако эти слухи опроверг столетний итальянец, сказавший Августу, что секрет долгой жизни заключается (если перефразировать) в «масле на коже и вине в крови».

[149] Интересно, не является ли греческая привычка упражняться обнаженными одной из причин того, что у пожилых людей существовали отдельные гимнасии? Как заметил Платон, на бегающих трусцой обнаженных стариков «неприятно смотреть».

[150] Никакой сытной пищи: [Lucian], Macr. 23. Долгожитель и Август: Plin., HN 22.114. На стариков неприятно смотреть: Pl., Resp. 452B. Прогулки и игра в мяч: Plut., An seni 16. Энергичный массаж: Gal., San. Tu. 6.329. Прогулка нагишом: Plin., Ep. 3.1.8.

[151] Из общих правил уважения к пожилым людям существовали и исключения. Популярная римская поговорка гласила: «Сбрасывай стариков с моста». Другие культуры, по слухам, отличались еще меньшим почтением. Поговаривали, что жители Сардинии раскапывали могилы родителей, били их по головам и закапывали заново.

[152] Список стереотипов о пожилых людях см. Arist., Rh. 2.13. Sardinians: FGH 566, F. 64.

[153] Эпитафия Руфилии: Warren J. Moulton, “Twelve Mortuary Inscriptions from Sidon,” AJA 8 (1904): 286. ГЛАВА 10

[154] Единственный источник, который указывает на размеры императора, утверждает, что его рост составлял восемь с половиной футов. Поскольку римская нога была немного короче современной, то рост Максимина равнялся примерно восьми футам трем дюймам (около 2,5 метра. – Прим. перев.). Хотя у нас нет возможности узнать его реальный рост, разросшиеся лицевые кости, заметные на некоторых портретах, отчеканенных на монетах, позволяют предположить, что он мог страдать от акромегалии – заболевания, часто ассоциирующегося с гигантизмом.

[155] Анекдоты про Максимина: SHA, Max. 6.5, 8–9; 28.8–9.

[156] В конце периода Античности, когда государство все больше нуждалось в солдатах, требования к росту были снижены до чуть менее пяти футов пяти дюймов (1 м 65 см). Однако некоторые стандарты остались неизменными: до самого конца по-прежнему требовалось наличие у новобранца хотя бы одного яичка.

[157] Гиганты в Риме: Plin., HN 7.74–75; Columella, Rust. 3.8.2. Человек ростом два фута: Suet., Aug. 43.3. Courtier: Plin., HN 7.75. Augustus: Suet., Aug. 73, 79.2. Требования к росту легионеров: Veg., Mil. 1.5; cf. Suet. Nero 19.2. Позднеантичные требования к росту: Cod. Theod. 7.13.3. Одно яичко: Dig. 49.16.4.

[158] Пирокласти́ческий поток – смесь высокотемпературных вулканических газов, пепла и обломков пород, образующаяся при извержении вулкана.

[159] Про скелеты см. Sara Bisel and Jane Bisel, “Health and Nutrition at Herculaneum. An Examination of Human Skeletal Remains,” in The Natural History of Pompeii, ed. Wilhelmina Jashemski and Frederick Meyer (Cambridge University Press, 2002), 451–75.

[160] Средний рост мужчины в Центральной Италии в римскую эпоху оценивается в пять футов четыре с половиной дюйма (1 м 63 см). Это значительно меньше средних показателей до и после римской эпохи, вероятно, потому, что ситуация с перенаселенностью и эпидемиями в период Римской империи оказалась худшей. Бедные жители многолюдного и пораженного болезнями Рима, возможно, являлись самыми низкорослыми во всей империи. Жители Помпей и Геркуланума, вероятно, своим относительно внушительным ростом обязаны тому факту, что оба города располагались на берегу моря и имели доступ к свежей рыбе, богатой белком.

[161] О среднем росте мужчин в римской Центральной Италии см. Monica Giannecchini and Jacopo Moggi-Cecchi, “Stature in Archaeological Samples from Central Italy: Methodological Issues and Diachronic Changes,” American Journal of Physical Anthropology 135 (2008), 284–92. Обзор греческих свидетельств см. Sitta van Reden, “Classical Greece: Consumption,” in The Cambridge Economic History of the Greco-Roman World, ed. Walter Scheidel, Ian Morris, and Richard Saller (Cambridge University Press, 2007), 388–89.

[164] Даже в эпоху Римской империи некоторые провинции платили часть или все налоги пшеницей.

[165] «Обол» происходит от слова «прут», видимо, потому, что для денежных расчетов до появления монет использовались металлические палочки. «Драхма» также означала «горсть», в смысле «количество прутов, помещавшихся в руке». Спартанцы продолжали использовать грохочущие «букеты» прутов в качестве валюты вплоть до античного периода.

[166] Оценка в три обола в день взята из Xen., Vect. 3.9. Похоже, она подтверждается тем фактом, что бедные афинские граждане, которые не могли работать, получали от города два обола в день в качестве своего рода выплаты по инвалидности ([Arist.], Ath. Pol. 49.4). Один ученый подсчитал, что афинской семье из четырех человек требовалось четыре обола в день, чтобы хорошо питаться, но можно было обойтись и меньшей суммой. (Takeshi Amemiya, Economy and Economics of Ancient Greece [Routledge, 2006]: 75–78.)

[167] В других частях империи хватило бы гораздо меньше 1,2 тысячи сестерциев. Хотя хлеб (благодаря императорским субсидиям) в Риме был относительно дешев, арендная плата оставалась высокой.

[168] В раннеимперской Италии семья из четырех человек, вероятно, тратила около двухсот денариев (восемьсот сестерциев) в год на еду (Kenneth Harl, Coinage in the Roman Economy, 300 BC to AD 700 [Johns Hopkins University Press, 1996], 279). Дополнительные расходы – аренда, одежда, топливо и так далее – вероятно, добавляли еще как минимум сто денариев/четыреста сестерциев (см. Walter Scheidel, «Real Wages in Early Economies: Свидетельства об уровне жизни с 1800 г. до н. э. по 1300 г. н. э.», Журнал экономической и социальной истории Востока 53 [2010]: 433–35). Прожиточный минимум для отдельного человека был гораздо ниже, особенно в некоторых провинциях; по одной из оценок, он составлял 115 сестерциев. (Keith Hopkins, “Taxes and Trade in the Roman Empire [200 BC—AD 400],” JRS 70 [1980]: 118–19).

[169] В императорском Риме существовали торговые ассоциации изготовителей катапульт, мастеров по производству лестниц, дегустаторов и более ста других профессий.

[170] Работа в Помпеях, оплачиваемая четырьмя сестерциями и хлебом: CIL IV.6877. Рабочие за пределами Афин: IG II2 1673.

[171] Данные о ставках заработной платы противоречивы и спорны. Здесь я следую популярной интерпретации (основана на Thuc. 3.17, 6.8.31).

[172] На самом деле они получали меньше, поскольку из жалованья вычиталась значительная сумма на питание и снаряжение. Эти потери лишь частично компенсировались премиями, которые они получали при восхождении на престол нового императора и в других особых случаях.

[173] Что касается оплаты труда римских офицеров, я следую данным М. Александра Шпейделя, “Roman Army Pay Scales,” JRS 82 (1992): 100–103.

[174] Менее обеспеченные римляне могли благодарить адвокатов, вручая им мешки с бобами или ячменем.

[175] Восемнадцать тысяч драхм: Lys. 29.6. Предельный размер заработка для римских адвокатов: Tac., Ann. 11.7. Заем Цицерона: Gell., NA 12.12. Оплачено натурой: Mart. 12.72.

[177] Большинство римских профессоров риторики, вероятно, имели годовой заработок в пределах двух тысяч сестерциев. Лишь немногие «суперзвезды» могли позволить себе такие непомерные ставки.

[178] Дорогостоящие курсы ораторского искусства: например, Dem. 35.15.42; Isoc. 13.3; Plut., Mor. 839F. Римский профессор: Suet., Gram. 17. Две тысячи сестерциев: Juv. 7.217. Должности с окладом: Juv. 7.186.

[179] Частичным исключением из этого правила были куртизанки. Говорят, одна из них брала десять тысяч драхм за одну ночь.

[180] Куртизанки: Gell., NA 1.8. Roscius: Cic., QRosc. 23. Август: Tac., Dial. 12.6. Исполнитель на лире: Suet., Vesp. 19. Отставные гладиаторы: Suet., Tib. 7.1. Возница-чемпион: ILS 5287.

[181] Философ Сенека (являвшийся к тому же сказочно богатым дельцом) помог завоевать Британию с помощью сорока миллионов сестерциев, которые он одолжил некоторым британцам и настоял на срочной выплате долга.

[182] Красс: Plut., Crass. 2. Сенека: Cass. Dio 62.2.

[183] Самое большое состояние в Афинах: Lys. 19.48. Красс: Plin., HN 33.134–35. Стоимость четыреста миллионов: Cass. Dio 60.34; Sen., Ben. 2.27. Помпеи: App., Mith. 116; Plin., HN 37.16.

[186] Гораздо доступнее были новые статуи. Мраморный или бронзовый портрет в натуральную величину обычно стоил от трех до шести тысяч сестерциев в провинциях, хотя некоторые из них в Риме достигали в цене тридцати тысяч и более.

[187] Афинский магнат мог заплатить за поместье пять талантов (тридцать тысяч драхм). Средний греческий дом, вероятно, стоил от полутора до трех тысяч драхм.

[188] Дорогие столы: Plin., HN 13.92. Статуэтка: Plin., HN 35.156. Заказ статуи за тридцать тысяч сестерциев HS: CIL VI.3.23. Cicero’s house: Cic., Fam. 5.6.2. Соседний дом: Plin., HN 36.103. Афинское поместье: Lys. 19.29. Жена Калигулы: Plin., HN 9.117. Покупка трона: Cass. Dio 74.11. ГЛАВА 12

[189] Хотя высота инсул законодательно ограничивалась семьюдесятью футами (21 м), а позднее, на всякий случай, шестьюдесятью (18 м), несколько зданий, похоже, превышали эти пределы. Одна из них, инсула Феликл, была настолько высокой, что стала туристической достопримечательностью.

[190] В самых дешевых комнатах, которые часто снимали рабочие-мигранты из сельской местности, арендная плата взималась ежедневно или еженедельно. Однако большинство квартир арендовались сроком на год. Первое июля – день уплаты аренды – был страшен для бедняков, поскольку те, кто не мог заплатить, пополняли ряды бездомных, ютившихся под мостами и портиками Рима.

[191] Обрушение инсул: Juv. 3.193–98; Cic., Att. 14.9. Процедура найма: например, ILS 6035. Бездомные: Mart. 12.32.