– За что?
– За то, что, несмотря ни на что, пыталась спасти эгоистичного вора, который лгал тебе на каждом шагу. Ты меньше всех, кого я когда-либо встречал, подходишь под описание бесполезного воина, Марико. Никогда не забывай об этом.
Волосы на ее шее встали дыбом.
«Он пытается попрощаться».
Марико не собиралась позволять ему это.
– Это далеко не конец, господин Ранмару. – Ее глаза забегали по сторонам, словно она могла найти ответ в холодной тьме. – Что мешает тебе обратиться в дым и исчезнуть? Это из-за меня? Ты так беспокоишься о моей безопасности, что и дальше позволишь им так жестоко с собой обращаться?
Оками нахмурился.
– Нет. Свет луны должен коснуться моей кожи, чтобы магия подействовала. – Он вдохнул, словно хотел подготовиться к следующим словам. – Демон, которому я служу, отделился от тьмы. Чтобы овладеть его силой, мне пришлось произнести несколько клятв, и первая звучит так, что я не могу взывать к нему, если нахожусь вне лунного света. Даже если я попытаюсь это сделать, то могу полностью потерять контроль.
– Что? – от страха голос Марико сорвался. – Какие еще клятвы ты дал демону тьмы? Зачем ты это сделал?
– Мне было всего десять лет, когда это произошло. – Выражение лица Оками помрачнело. – И ты знаешь, кто я такой, с той ночи, когда мы впервые встретились: эгоист до мозга костей. Мальчишка, который рискнул своим благополучием, чтобы получить темную силу. Тот, кто позволил своему лучшему другу забрать его личность и все связанные с этим опасности. – Он отвел глаза. – Ты не должна больше беспокоиться обо мне, Марико. Это ошибка.
Гнев вспыхнул в ее груди.
– Если ты не хотел, чтобы я беспокоилась о тебе, возможно, следовало подумать об этом раньше…
– Я не имел в виду, что ты ошиблась в своем чувстве ко мне. Я хочу сказать, что у тебя есть куда более насущные заботы. – Оками сделал еще один глубокий вдох. – Сегодня император сообщил мне, что твоя свадьба с его дерьмовым братцем состоится в ближайшие дни. – Его речь стала отрывистой, как будто он пытался совладать с яростью. И с треском провалился.
Марико моргнула, приоткрывая рот.
– Так скоро. – Она стряхнула с себя дурное предчувствие, которое начало вонзать в нее свои когти. – Я не думаю, что Райдэн согласится. – Ее тон стал решительным. – На пути сюда он провел со мной лишь несколько мгновений, и очевидно, что он терпит мое присутствие только из вежливости.
– Это не важно. Скрепление вашего союза как можно скорее – это способ проверить твою верность и одновременно сломать меня. – Оками оставался неподвижным. – Хоть я и верю, что Року еще не разгадал нашу связь, я боюсь, что он скоро поймет правду. – Он холодно хохотнул, и глухое эхо подхватило этот звук. – Наши самые потаенные истины обычно труднее всего скрыть.
Хотя это было несвоевременно и неуместно, прежняя, та самая смесь удовольствия и боли снова охватила Марико, словно на рану наложили бальзам. Он обжигал и успокаивал одновременно. Она не задумываясь прижалась лбом к холодным железным прутьям. В простом желании быть чуть ближе к нему.
Возможно, это и означало любить. Быть вместе и порознь в одно и то же мгновение.
«Будь водой».
Марико кивнула, как будто это нашептал ей дух, просочившийся сквозь каменные стены.
– Однажды ты сказал мне, что я вода, – сказала она Оками. – Я много думаю об этом, когда остаюсь наедине со своими мыслями. Вода меняется и течет вместе со своим окружением, но я поняла кое-что еще. Стоячая вода со временем мутнеет. Даже если я не уверена, каков будет исход, я должна продолжать двигаться. И ты должен продолжать двигаться, пока не сгнил изнутри. Не сдавайся.
После долгой паузы Оками ответил:
– Если ты вода, то я огонь. Огонь уничтожает все, к чему прикасается. Я не собираюсь уничтожать тех, кого люблю. Больше никогда.
– Это оправдания слабака. Ты должен тем, кого любишь, что-то гораздо больше, чем это. Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь, что нам делать – пока мы вместе не придумаем план. – Марико наполнила свои слова всей убежденностью, на которую была способна. – Хотя ты никогда не хотел быть лидером, пришло время тебе стать кем-то большим. Стать лучше, сильнее и мудрее этого.
Оками молчал, изучая ее сквозь железную решетку своей камеры.
– Я бы никогда не осмелился указывать тебе, что делать, Марико. Я могу лишь сказать тебе только то, чего хочу.
– Ну и чего же ты хочешь?
Он скрестил руки на груди, затем потер подбородок. Из раны на голове по его лицу стекала свежая кровавая дорожка. Несмотря на раны, он придал своему измученному лицу осторожное выражение.
– Я хочу, чтобы ты уехала отсюда как можно дальше, возможно, нашла хорошего юношу – наверняка с кучей изъянов, которые я бы обнаружил, – и построила свою жизнь вдали от этого мира и его яда. – Хотя тон Оками был почти поддразнивающим, Марико разглядела правду, скрытую за сарказмом.
– К сожалению, – ответила она таким же саркастическим тоном, – поскольку уже очевидно, что мне не нравятся хорошие юноши, ничем не могу тебе помочь. Чего еще ты хочешь?