Либерализм как слово и символ. Борьба за либеральный бренд в США: читать начало книги онлайн

Проще всего этот резкий сдвиг значения слова «либеральный» можно понять, рассмотрев, как этот сдвиг происходил в творчестве Джона Стюарта Милля. Сначала Милль был убежденным последователем Бентама. Он написал «Утилитаризм» главным образом с целью защитить бентамовский «принцип наибольшего счастья», и в ходе этой защиты внес в саму доктрину поправки, чтобы сделать ее более убедительной. Тем не менее под конец своей жизни сам Милль признавался, что даже если бы он вдруг добился всех тех перемен в институтах и взглядах, которых требовала его утилитаристская философия, он все равно не был бы счастлив.

После того как утилитаризм вызвал кризис в его мировоззрении, Милль решил отказаться от этой холодной философии радикалов: «Если меня спрашивают, какой системой политической философии я заменил ту, от которой, как от философии, отказался, я отвечаю: никакой — только убеждением, что истинная система представляет собой нечто гораздо более сложное и многостороннее, чем все то, о чем ранее имел какое-либо представление»134. И тот же Дж. Ст. Милль неожиданно заключал: «Если бы надо было делать выбор между коммунизмом со всеми его возможностями и нынешним состоянием общества со всеми присущими ему страданиями и несправедливостью; <…> если бы пришлось выбирать между таким положением вещей и коммунизмом, то все затруднения коммунизма, большие и малые, были бы не более чем песчинкой на весах»135.

Короче говоря, либерализм менялся. Философия, отвечавшая условиям в Англии первой половины XIX в., перестала подходить второй половине этого столетия. Как это видно на примере Дж. Ст. Милля, в ответ на новую ситуацию ведущие философы либерализма изменили свои убеждения, и семена этих перемен в новом климате дали обильные всходы.

Из сосуда с наклейкой «либерализм» старый (классический) либерализм был вылит, а вместо него туда был залит новый либерализм, либерализм социального обеспечения. Но хотя содержимое было новым, наклейка «либерализм» осталась прежней. Поскольку либерализм социального обеспечения вырастал из базисных элементов классического либерализма, многим казалось разумным, чтобы для описания обоих подходов использовалась одна и та же этикетка.

Однако сколь бы разумным ни было сохранение старого ярлыка, следует помнить, что либерализм уже показал себя как очень важный символ для использования его членами политической партии. Следовательно, можно было ожидать, что поборники классического либерализма будут возражать против присвоения этого символа защитниками государства социального обеспечения. И они действительно возражали.

Главным представителем манчестерских либералов136, не пожелавших терять принадлежавшую им либеральную марку, выступал Герберт Спенсер. Он был столь ярым приверженцем принципа laissez faire, что ратовал даже за то, чтобы частное предпринимательство было допущено в сферу строительства шоссе и систем канализации. Спенсер признавал, что из-за врачей-шарлатанов могут гибнуть люди, но использовать государство для того, чтобы запрещать врачам практиковать, — значит «прямо попирать моральное право»137. Этот несгибаемый классический либерал решительно протестовал, указав в 1884 г., что, по его мнению, так называемый новый либерализм на самом деле является родом торизма138, поскольку отказался от идеи свободы договора и добровольного сотрудничества, что отличало классический либерализм от «принудительной военной организации»139. Чтобы оградить свой ярлык от злоупотреблений, пишет Томас Нил, Спенсер и другие манчестерские либералы сформировали «Лигу защиты свободы и собственности (очень похожую на Американскую лигу свободы 1934 г.140), которая объявила крестовый поход в защиту свободы и собственности от нападок нового либерализма “социального обеспечения”… Обе группы предъявляли права на титул либерализма и упрекали друг друга <соответственно> в “ложном либерализме” или “слепом консерватизме”»141.

Спенсеру не удалось отвоевать либеральный ярлык по двум основным причинам. Во-первых, было совершенно логично, что либералы социального обеспечения назывались либеральными, поскольку их убеждения относительно социального обеспечения проистекали из элементов классического либерализма. Во-вторых, исторически в Англии термин «либеральный» был связан с названием определенной политической партии. Когда новые либералы завоевали контроль над партией, они получили и контроль над ярлыком. Те, кто продолжал держаться принципов laissez faire, были просто-напросто исключены из партии. Протестовавшие стали именоваться «консерваторами»142.

Новый либерализм социального обеспечения постепенно эволюционировал и в конце концов стал полностью определять эпоху социального прогресса начала XX в. Например, перед Первой мировой войной при либеральных правительствах Кэмпбелл-Баннермана и Асквита произошел настоящий взрыв социальных реформ143, которые были «во многих отношениях подобны американским реформам периода Нового курса и фактически послужили образцом для ряда законодательных мер того периода»144. Ко второму десятилетию XX в. переход к этому новому либерализму в Англии был завершен. Теперь это было совершенно зрелое учение. Сами либералы социального обеспечения в основном считали, что они вышли за пределы эпохи манчестерской школы. Что касается политических убеждений, то тут они видели себя между тори и социалистами. Они представляли средний путь.

Как новый либерализм выходит за пределы веры в принцип laissez faire, объяснил Хобхаус: «Если мы… допустим, что ото всех взрослых и находящихся в здравом уме мужчин и женщин требуется, чтобы они могли жить как цивилизованные существа, как труженики, как хорошие родители, как порядочные и деятельные граждане, то, с другой стороны, функция экономической организации общества в обеспечении их материальными средствами для такой жизни… <…> …и если они не обеспечены без сознательного участия государства, то должны быть обеспечены с его сознательным участием»145. Либерализм также отделял себя от торизма: по замечанию Чемберлена, тори допускали вмешательство государства в экономику в силу свойственного им патернализма, тогда как либералы вмешивались, поскольку полагали, что «все люди нуждаются в содействии в их стремлении управлять самими собой»146.

Новый либерализм отличался также и от социализма, как разъяснял это Черчилль в 1908 г.: «…социализм стремится ликвидировать богатство; либерализм должен защищать частные интересы тем единственным способом, которым только и можно их сохранить и действительно защитить, а именно посредством приведения их в соответствие с правами общества. Социализм убьет предпринимательство; либерализм спасет его, освободив от пут привилегий и фаворитизма. Социализм не приемлет примат индивидуального начала; либерализм стремится и будет стремиться еще активнее к формированию минимального гарантированного уровня жизни для широких народных масс. Социализм превозносит власть; либерализм превозносит человека. Социализм атакует капитал; либерализм атакует монополию»147.

Между тем созданная в 1891 г. Лейбористская партия быстро добилась услеха148. Рабочие, как и Черчилль, понимали отличие социализма от либерализма и выбрали социализм. Хотя термин «либеральный», когда он только-только появился в Англии, показал себя как политический символ, обеспечивающий преимущество в политической борьбе, к 1920-м годам это слово потеряло часть своей естественной силы — именно вследствие того, что оно оказалось так сильно связано с Либеральной партией. Слово, обозначавшее доктрину, превратилось в название партийной платформы, Когда избиратели отвергли эту платформу, они вместе с этим отвергли и символ, ассоциировавшийся с данной платформой. К тому времени, когда в Америке начал оформляться Новый курс, в Англии электоральная поддержка Либеральной партии шла на убыль.

Новую жизнь в Либеральную партию пытался вдохнуть Джон Мейнард Кейнс. В конце 1920-х — начале 1930-х годов он предложил ей взять на вооружение новые принципы. Хотя эти принципы не смогли воскресить Либеральную партию в Англии, суждения Кейнса достаточно интересны, чтобы их рассмотреть. Он утверждал, что никогда не мог убедить самого себя стать консерватором, потому что консерваторы не предлагали ему «ни интеллектуального, ни духовного утешения». То, за что стояли некоторые консерваторы, «не содействует, — писал Кейнс, — ни моему эгоизму, ни общественному благу». Точно так же не мог он стать и членом Лейбористской партии, потому что это была классовая партия, «а этот класс, — замечал он, — не мой класс… Классовая война застанет меня на стороне образованной буржуазии»149. Методом исключения мы приходим к тому, что «лучшим двигателем прогресса по-прежнему является Либеральная партия, — но только если она будет иметь сильное руководство и правильную программу»150.

Важной частью этой правильной программы была, конечно, программа экономическая. Кейнс предостерегал своих современников: «Переход от экономической анархии к системе, которая осознанно стремится к контролю над экономикой и управлению ею в интересах социальной справедливости и социальной стабильности, сопряжен с огромными трудностями, как техническими, так и политическими. Тем не менее я полагаю, что подлинное предназначение нового либерализма — стремиться к их преодолению»151.

Кейнс считал, что само положение Либеральной партии наиболее естественным образом соответствует задаче установления контроля над экономикой. Она занимает место между фашизмом, с одной стороны, и большевизмом — с другой. Ни социалисты, ни консерваторы не предлагали среднего пути: «Точно так же, как в Консервативной партии всегда будет существовать фракция твердолобых реакционеров, в Лейбористской партии всегда будет существовать крыло, которое можно назвать партией катастрофы, где будут концентрироваться якобинцы, коммунисты, большевики, как бы их ни называли». Кейнс возлагал свои надежды на Либеральную партию — «прибежище экономического индивидуализма и социальной свободы»152.

Уроки английской истории

Этот краткий анализ истории политического термина «либеральный» в Англии позволяет сделать некоторые выводы, важные для исследования американского символа «либеральный». В первом случае «либеральный» — еще до того, как получил возможность обрести политическое значение — проявил себя как термин, которому в английском языке были присущи благоприятные коннотации. Даже в 1830 г., когда это слово использовалось как уничижительное прозвище, его естественные положительные коннотации легко одержали верх над негативными иностранными смыслами. Поскольку англичане и американцы говорят на одном языке, можно предположить, что слово «либеральный» само по себе — т.е. такое, каким оно было при своем первом появлении в Англии в качестве политического символа, до того как спустя многие десятилетия он обрел исторические коннотации, — и в Америке будет весьма привлекательным словом, которым политику имеет смысл завладеть.

В Англии это слово оказалось и довольно долговечным политическим символом. Его устойчивость можно приписать тому факту, что введение слов «либерал» и «консерватор» сопровождалось программными изменениями и переходом к классовой политике. Поскольку новые ярлыки-символы выражали нечто новое, они достаточно хорошо укоренились и не могли так просто устареть.

Кроме того, в Англии ярлык «либеральный» получил совершенно точный политический смысл, став названием партии. Когда эта партия исчерпала либеральную доктрину, доведя ее до логического конца и приняв программу социального обеспечения, этот процесс затронул и символ «либеральный». Возражения Спенсера оказались бесполезными отчасти потому, что новый либерализм вырос из старого и было логичным прилагать одно и то же имя к обеим доктринам. Не удалось Спенсеру предотвратить сдвига в значении слова «либерал» и потому, что новые либералы завоевали контроль над партией, узаконив присвоение себе символа. Можно предположить, что в США — где ни одна из главных партий не называется либеральной — ярлык «либеральный» окажется гораздо более туманным термином. Можно также предположить, что споры, ведущиеся здесь вокруг его конкретного употребления, не так-то легко разрешимы, поскольку здесь не существует партийной платформы, которую можно было бы влить в качестве содержимого в старый сосуд с либеральной этикеткой.

Рассмотрев эволюцию либерального символа в Англии, мы можем теперь, с учетом полученных выводов, приступить к изучению судьбы этого символа в США.

Глава 3. Соединенные Штаты: предпосылки до 1932 г.

Либерализм в США в 1776—1870 гг.

Как было показано в главе 1, до введения Нового курса слово «либеральный» не стало в Америке значимым или важным политическим символом. Тем не менее, хотя либеральный ярлык попал в США без каких-либо исторических коннотаций, подобно курьеру без багажа153, в США этот термин все-таки спорадически употреблялся и до 1932 г. В настоящей главе мы рассмотрим эти отдельные примеры употребления термина, чтобы выяснить, почему в определенные моменты прошлого выбирался именно данный символ; почему ни в одном из этих случаев этот ярлык не стал значимым; и какой общий смысл придавался тогда — если вообще придавался — слову «либеральный».

Как отмечалось в предыдущей главе, до 1830 г. в английском языке не было даже намека на употребление слова «либеральный» в политическом смысле. Когда около 1800 г. Гамильтон отстаивал «либеральное устройство конституции»154, он ратовал за вольное, или свободное, устройство, т.е. использовал слово «либеральный» в грамматическом смысле, как прилагательное, и не имел в виду, что оно означает ясную — или даже неопределенную — совокупность политических убеждений.

После 1830 г., несмотря на тот факт, что британские тори уже ввели слово «либеральный» в английский язык в качестве политического символа, американцы все еще использовали этот термин крайне редко и не вкладывая в него какое-либо реальное содержание. Этот термин заимствовали те немногочисленные образованные американцы, которые были осведомлены о политической ситуации за рубежом, но они употребляли его не как американский политический ярлык, а с тем чтобы соотнести свои убеждения с убеждениями континентальных или британских либералов. Вот почему Орестес Браунсон в течение нескольких лет называл себя либералом155, — дело в том, что в этот самый период времени термин «либеральный» не имел значения американского политического символа.

Либеральные республиканцы, 1870—1872 гг.

До Нового курса первым и единственным важным политическим движением в масштабах страны, которое сознательно и длительное время использовало символ «либеральный», была Либерально-республиканская партия.

Президент Улисс Грант не оставил следа в истории как способный политик и эффективный президент — на протяжении всего мучительного периода его пребывания в должности он наживал себе все больше и больше врагов — как среди республиканцев, так и среди избирателей, не связывавших себя ни с какой партией. К 1870 г. недовольство Грантом и его политикой стало настолько сильным, что была сформирована новая Либерально-республиканская партия. Относительно этой партии нас интересуют два вопроса: почему она так называлась? И почему данный символ и это движение так быстро канули в Лету? Если мы сможем понять, при каких условиях символ «либеральный» оказался быстро забытым, мы сможем лучше представлять себе, какие условия необходимы, для того чтобы это слово стало ценным, долговременным и значимым.

Я полагаю, что республиканцы, отколовшиеся от своей партии, приняли ярлык «либеральный» в значительной степени под влиянием Карла Шурца. К середине первого срока пребывания Гранта у власти очаги недовольства в местных отделениях Республиканской партии были по всей стране, но именно в штате Миссури, благодаря Шурцу, они вызвали настоящий партийный раскол. Именно в Миссури, утверждает один из исследователей того периода, «фракционная борьба самым непосредственным образом привела к появлению либерального движения в масштабах всей страны»156. Лидерами либерального республиканизма в Миссури были Гратц Браун157 и Карл Шурц, «настоящий борец за дело»158.

Почему Шурц и его сторонники называли себя либеральными республиканцами, понять довольно просто. Хотя Шурц не был согласен со многими республиканскими принципами, он надеялся, что разрыва с республиканской администрацией159 удастся избежать. Например, в обращении, написанном Шурцем во время политической кампании 1870 г., он представляет свою фракцию как «истинную Республиканскую партию» штата Миссури. То, что Шурц считал себя республиканцем, очевидно, но президент Грант «мог видеть в действиях либералов только партийную измену»160.

Гораздо труднее ответить на вопрос о том, почему фракция Шурца называла себя либеральными республиканцами. Эта фракция могла бы продолжать называть себя «истинными республиканцами»: как известно, немногочисленная группа недовольных республиканцев в штате Виргиния, отколовшихся от партии в 1869 г., в качестве наиболее подходящего партийного названия выбрала для себя название «истинные республиканцы»161. Возможно, Шурц счел, что принять название «истинного республиканца» будет тактической ошибкой. Наименование «истинный республиканец» не сильно отличается от просто «республиканца»: «истинный» не является дескриптивным словом и не звучит как название партии. Кроме того, такое название вызвало бы довольно бессмысленный спор о том, кто такие истинные республиканцы. Обсуждение же реальных проблем отошло бы тогда на задний план.

[134] John S. Mill. «A Crisis in My Mental History: One Stage Onward» в: Victorian Prose, ed. Frederic Roe. New York: Roland Press, 1947, p. 218—235. См. в целом: Maurice Cowling. Mill and Liberalism. Camdridge, Eng.: Camdridge University Press, 1963.

[135] Цит. по: Neil. Rise and Decline, p. 228. Этого утверждения нет в первом издании «Принципов политической экономии» Милля 1848 г., но оно появляется в издании 1852 г. и во всех последующих. [См.: Дж. Ст. Милль. Основы политической экономии с некоторым приложениями к социальной философии. М.: Эксмо, 2007. С. 277.]

[136] Манчестерские либералы, а также манчестерцы, манчестерская школа, фритредерство — либеральная политическая и экономическая программа, сформулированная в ходе агитации за отмену хлебных законов в Англии в середине XX в. и в последующие годы лидерами «Лиги за отмену хлебных законов» (прежде всего Ричардом Кобденом и Джоном Брайтом).

[137] Цит. по: Neil. Rise and Decline, p. 10, 11.

[138] См. первую главу под названием «Новый торизм» знаменитой брошюры Г. Спенсера «Личность и государство»: Спенсер Г. Политические сочинения : в 5 т. Т. I. М.; Челябинск: Социум, 2014, С. 3—21. — Прим. перев.

[139] De Ruggiero. European Liberalism, p. 149.

[140] Лига защиты свободы и собственности (The Liberty and Property Defence League (LPDL)) была создана с целью поддержания свободы торговли. Она лоббировала интересы промышленников и землевладельцев, обеспокоенных активностью администрации Гладстона, но привлекала на свою сторону также многих либералов и философов индивидуалистического толка. Лига прекратила свое существование в 1920 г., когда в Англии перестали пользоваться популярностью идеи Герберта Спенсера. Однако ее идеология была подхвачена в Италии и позже в Америке.

[141] Neil. «Liberalism», p. 342, 343.

[142] Thomas D. Ungs. «Liberal-Conservative: The Sense and Nonsense of Political Labels», University of Wichita Bulletin (February 1964), 10.

[143] Речь идет о либеральном правительстве Англии 1905—1915 гг., которое с 1905 по 1908 г. возглавлялось сэром Генри Кэмпбелл-Баннерманом, а с 1908 по 1915 г. — Гербертом Асквитом. В этот период был осуществлен ряд важных социально-экономических реформ, в частности введение системы социального страхования и государственного пенсионного обеспечения. — Прим. перев.

[144] Samuel H. Beer. «Liberalism and the National Idea», in Left, Right, and Center: Essays on Liberalism and Conservatism in the United States, ed. Robert A. Goldwin. Chicago: Rand McNally & Company, 1965, p. 147.

[145] Цит. по: Neil. Rise and Decline, p. 284. [См: Л. Т. Гобхаус. Либерализм // О свободе: антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). С. 163—164.]

[146] Цит. по: De Ruggiero. European Liberalism, p. 151.

[147] Цит. по: Neil. Rise and Decline, p. 291.

[148] Fyfe. British Liberal Party.

[149] John Maynard Keynes. Essays in Persuasion. New York: Harcourt, Brace & Co., 1932, p. 323, 324.

[150] Ibid., p. 325.

[151] Ibid., p. 335.

[152] Ibid., p. 335, 327, 345.

[153] Giovanni Sartori. Democratic Theory. New York: Frederick A. Praeger, Inc., 1965, p. 357.

[154] Цит. по: Samuel H. Beer. «Liberalism and the National Idea», Left, Right, and Center: Essays on Liberalism and Conservatism in the United States, ed. Robert A. Goldwin. Chicago: Rand McNally & Company, 1965, p. 144. См. также: Ronald D. Rotunda, John E. Nowak and J. Nelson Young. Treatise on Constitutional Law: Substance and Procedure, vol. 3. St. Paul: West Publishing Co., 1985, sect. 23.19—23.23.

[155] Ibid.

[156] Earle Dudley Ross. The Liberal Republican Movement. New York: Henry Holt & Company, 1919, p. 28.

[157] См. в целом: Norma Peterson. Freedom and Franchise: The Political Career of B. Gratz Brown, Columbia, Mo.:; University of Missouri Press, 1965, p. 171—190.

[158] Ross. Liberal Republican Movement, p. 28.

[159] Thomas S. Barclay. The Liberal Republican Movement in Missouri: 1865—1871, Columbia, Mo.: State Historical Society of Missouri, 1926, p. 272, 273.

[160] Ross. Liberal Republican Movement, p. 30, 31.

[161] Ibid., p. 25.