Анна устало опустилась на массивный стул. Грубый и потертый, он был обит поверх сиденья мягкой тканью. Прямо роскошь!
Подали дикую утку в яблоках и похлебку из лука и тыквы. Хлеб. Вина мутного…
Маргарет захотела.
И чистой воды.
Проголодавшейся Анне ужин показался просто божественным. А после него сон стал морить, но поддаваться ему было нельзя. Прежде стоило проверить, что там с повозкой.
Владельцы таверны, брат и сестра, отогнали тарантас на специальный огороженный дворик, где дежурила охрана и следила, чтобы не подобралось к чужому добру какое ворье. Коней разместили под длинным гостевым навесом. Их накормили и наполи — входило в стоимость.
Быть одной в номере Анне не хотелось, она позвала с собой Марису. Благо стояло там три кровати, места много — на целую семью. Уже в ночи дородные слуги притащили госпоже бочку для купания, наполнили и просили сообщить, когда надо будет слить и вынести.
Анна едва не уснула прямо в воде. Горячая нега расслабляла и душу и тело. Людской шум внизу убаюкивал, навевая воспоминания об отелях и вокзалах. О поездах, где все мерно жужжит, изливается неразборчивыми речами.
Люди говорят друг с другом.
Как когда-то давно под перестук поезда, летящего по мурманскому направлению в сторону карельских озер…
Анна пересилила дрему и заставила себя вылезти и позвать прислугу. Попросила, чтобы воду сменили для Марисы. Не ложиться же камеристке спать пыльной и грязной?
— Да что вы. Я б потерпела, — заупрямилась та. Потом махнула рукой и согласилась. — Повезло мне с вашими странностями, госпожа, — принялась она рассуждать, пока для нее несли воду. — Все думаю, а если б наоборот случилось? Если б вы злою стали и привередливой, как четвероюродный ваш дядька по маменьке? У него вся прислуга воет. Все ему не так. Все не эдак. Говорят, он слуг своих просто так розгами порет. Потому что охота ему!
Анна покачала головой:
— Какой ужас…
Мариса стремительно ополоснулась. Ей было неловко. Наспех обтеревшись и одевшись, она вновь подскочила к Анне.
— Что ж это я вам всякую жуть рассказываю? Вдруг приснится?
— С твоей жутью было бы проще. — Анна закуталась в одеяло и села на кровати, скрестив ноги. Спросила тихо-тихо: — А твоя магия, она какая? Из чего она рождается?
— Из жалости, — ответила камеристка шепотом. — Из сострадания. Она слабая, правда, но зато управляться с ней легко.
— Ты сказала, что читаешь заговоры? Где ты их узнала? Может, мне тоже…
— Заговоры, они больше для настроения, — принялась разъяснять Мариса. — Для нужного тона. Еще петь можно, ежели нравится. Суть ведь не в словах, а в том, что на душе творится. Чем яснее чувство и понятнее задача, тем проще что-то наколдовать. Вот, например, когда вам плохо по пути в Драконий дол стало, я очень четко знала, что нужно вам как-то помочь. Сделать что-то, чтобы вы не…
Она осеклась на полуслове.
— Ага, — согласилась Анна. — Понимаю. Погасишь лампу?
Бороться со сном не осталось сил. И все же судьбоносность грядущего пугала после беседы с дэй. Не просто сон.
Не просто…
Анна что-то пробормотала перед тем как отключиться, а потом…
Потом были все те же окна на сером боку панельного дома. Скрипучая форточка на ржавых петлях — поменять старое окно в кухне на новый пластик руки не дошли.
Внутрь буквально затянуло. Попробуй Анна сопротивляться — не вышло бы.
Она приготовилась вновь увидеть Ивана, и в груди все сжалось.
Отвратительная мысль созрела в голове нарывом. Не хотелось признаваться в том малодушном и разрушительном, что таилась в пыльном уголке души. Эту серую, гаденькую мысль раз за разом вбивали женщинам ее мира нерадивые советчики и некоторые новомодные коучи. «В проблемах отношений виноваты обе стороны», — пели в голове их ехидные голоса. И Анна иногда поддавалась — думала, а что если и правда? Вот влюбился Иван… Бывает же у людей любовь? Настоящая даже… «Муж ушел? Наверное, потому, что ты стала неженственной и перестала следить за собой. Мужчины хотят видеть рядом сексуальную нимфу, а не больную тетку в застиранном халате»…
И ей начинало казаться, что взгляни она на мир глазами мужа, то, может…
Конец ознакомительного фрагмента.