На ней лежала вырезанная из сучка барсучья головка.
— Они дали вам деревянного барсука? — искренне удивилась Мариса.
— И его тоже, — подтвердила Анна. — А еще совет, что делать с теми снами…
— Совет — это хорошо, — покивала камеристка. Вдаваться в подробности она тактично не стала. — Как думаете, поможет?
— Думаю, должно, — понадеялась Анна.
Она еще не решила толком, как именно будет воплощать в жизнь то, что сказала ей дэй. И барсук… Было ли его очередное появление случайностью, или это все же намек? На что-то…
Анна вгляделась в фигурку. Оба глаза на вытянутой мордочке были закрыты.
Нужно… спать?
Еще нескоро.
Вон как раковины на солнце блестят! Манят тайной…
Их разобрали к началу заката. До этого момента Анна несколько раз поменяла лотки. От камней уходила к сидру, возвращалась. Смотрела. Рассчитывала покупателей.
Пару раз подлетала к ней шумная Маргарет и требовала пойти и посмотреть немедленно на что-то, что ей понравилось, и выбрать лучшее. А нравилось ей всегда многое. И выбор был сложен.
Сестрица набрала всякого разного, и ненавистный тарантас ей вдруг сразу полюбился. Она стала просить в нем местечко для своих покупок.
Анна махнула рукой. Что тут поделаешь? Уступила.
Но предупредила строго:
— Больше не набирай.
Ей показалось, что строго…
— Хорошо-хорошо, — пообещала младшая.
Не соврала. Усталая и довольная отправилась в гостиницу отдыхать.
А Анна хлопотала до вечера. Солнце легло на стену далекого леса. Орре и Джине нужно было ехать в Драконий дол.
Товар продался весь. Часть вырученных денег Анна отдала орчихе за работу в шахте, часть Джине, чтобы та разделила меж всеми деревенскими. На остальные купила всякой провизии. Подвода стояла полная. Лошади махали хвостами и грызли удила в надежде поскорее отправиться домой.
Заметив Аннино волнение, Орра сказала ей:
— Это не вы за нас, а мы за вас переживать будем. Вы там осторожнее.
Анна пообещала:
— Буду.
Она долго смотрела вслед удаляющейся подводе. Слушала постукивание копыт по камням. Потом Мариса позвала ее:
— Идемте, госпожа. Пора устраиваться на ночлег.
Маргарет, как и сказала, позаботилась о номерах. Заняла три. Два для себя и старшей сестры, третий — для прислуги.
В гостинице было людно, шумно и душно. Печи дышали жаром — хозяева боялись, что ночь выдастся холодной, и топили вовсю. В таверне, что находилась на первом этаже, не было свободных мест.
Когда Анна с Марисой зашли туда, младшая уже махала им. Ей, как знатной, без очереди отыскали особый стол, отгороженный от простых смертных плотной занавеской.