— Ладно, госпожа. Как хотите. Возвращать не буду… — Она забрала у дочери Фима, Эльзы, поводья, причмокнула разомлевшим на солнце лошадям. — Ну, вперед!
Пришла Джина. Забрал вторую пару — рабочего мерина-коба и саврасую кобылу, которую Анна мысленно окрестила «аборигенкой». Кобыла была головаста, коренаста и невысока. По центру ее бледно-желтой спины тянулась темная линия, а на ногах проступали зебровые полоски.
— Кошмар, — выдохнула Маргарет, глядя на ее короткую шейку и здоровенную башку. — Это какое-то дикое животное…
— А у нас такие в моде, — опять прокололась Анна.
Хорошо хоть про аборигенные породы и гены древних предков не начала рассуждать. В своем мире, буквально за месяц до беды, Анна ходила с подругами на конюшню к общей знакомой смотреть мезенок и вяток. Целую лекцию про лошадиных предков и масти прослушала…
Да, кстати… Слушать и молчать.
Молчать и слушать.
Анна пожурила себя в несчетный раз, дав очередное обещание впредь тщательнее следить за языком. В городе особенно.
Неисполнимое обещание.
Но Маргарет была непробиваема. Не заметила оговорки. Приняла сказанное за чистую монету.
— У вас тут — да, — согласилась с нескрываемым сарказмом. — Я не удивлена. Хотя… — Она наигранно вздохнула. — Какая жизнь, такие и лошади. Все дикое.
Анна не стала ввязываться в спор. Дикое так дикое.
Пусть…
В этот раз путь до повозок показался ей короче.
Тарантас стоял весь засыпанный листвой, и пока Мариса запрягала в него лошадей, Анна стряхивала круглые ольховые «монетки» себе под ноги, в позолоченную траву.
Заметив уложенные в большую повозку раковины, Маргарет оживилась.
— Вот эти возьми в город. Я знаю, кто такими интересуется. Продашь дороже, чем на ярмарке.
— Возьму, — согласилась Анна.
Орра быстро убрала из тарантаса часть бутылей с сидром и положила на их место окаменелости. Отделила от стекла рогожей.
— Вот так.
Они тронулись дружным караваном по знакомой дороге.
Оставив Марису с Джиной в тарантасе, Анна пересела на подводу к Орре. Попросила тихо:
— Расскажи мне про выкуп.
— Пять тысяч королевским золотом, — так же тихо ответила орчиха. — Цена моей свободы. Иначе никак.
— Большая сумма… — только и смогла выдохнуть Анна.
Она успела разобраться в иномирных деньгах. Местная валюта, короны, делилась на три вида. Золотые, что стоили примерно как тысяча рублей, серебряные — эквивалентные сотне, и медяки — равные одному рублю.
Пять тысяч золотых — это много.
Это как ипотека в родном мире…
— Большая, — согласилась Орра. — Ну тише, тише! — прикрикнула на лошадей.
— Как собрать столько?