– Столько девушек – всего для двух мужчин?
Джино, шутя, уточняет, что подсчет неверный:
– Нет, господа, все эти девушки – для троих мужчин.
– Хм… Мы видим только двух и еще одного шарлатана, переодетого в мужчину… Но он не мужчина.
Мануэль достаточно много выпил; я пил мало и мыслю трезво. Джино догадывается, что последние слова относятся к нему.
– А шарлатаны разве не мужчины?
На этот вопрос отвечает другой человек из компании – он говорит по-испански, обращаясь к Джино.
– Como un buen culito de maricо́n.
Джино не понимает смысла фразы и просит Мануэля перевести, но тот лишь смущенно улыбается:
– Джино, да он ничего такого не сказал…
– Мануэль, не зли меня. Переведи!
Мануэль вздыхает и нехотя переводит:
– «Они педерасты».
Джино поворачивается к испанцу с улыбкой.
– Ах вот как?
Не медля, он притягивает к себе одну из девушек и страстно целует ее, после чего насмешливо обращается к обидчику:
– Теперь приведи мне свою сестру. А свою мать оставь дома, ибо она старая шлюха.
Сцена повторяется ровно наоборот. Теперь испанец просит своего друга перевести:
– ¿Qué dice él?[18]
– Ahora envíame a tu hermana. No, tu madre déjala en casa, que es una puta vieja. – Тот послушно переводит фразу Джино о матери и сестре.
Испанец презрительно смотрит на нас и решительно приближается.
– Italianos comen mierda…[19]
Мануэль делает шаг вперед.
– No soy italiano, soy chileno.
– Un amigo de un maricо́n es un maricо́n.
– Ahora este maricо́n te rompe el culo[20].
Мануэль нападает первым и наносит точный удар испанцу между ног. Все происходит быстро. Я прикидываю: их пятеро, и все они крупные, а нас трое. Однако один из них уже стоит на коленях, держит руки между ног и орет. Джино, должно быть, сделал те же подсчеты – он подходит к испанцу и бьет ногой его в лицо, окончательно выводя из строя. Затем он бросается на другого мужчину и наносит тому сильный удар, но лишь слегка его задевает. Я приближаюсь к самому крупному, который и завязал ссору, бью его головой в живот, он сгибается, и я бью его коленом в нос. Мануэль схватился еще с одним, они как следует лупят друг друга, без остановки, удар за ударом. Мой противник пытается прийти в себя, он бьет меня кулаком, мне удается частично уклониться, но я чувствую, как его костяшки скользнули по моей голове. Я успеваю выпрямиться и попасть ему в подбородок точным ударом справа. Идеальный удар, это точно нокаут. Мой противник обмяк и падает на землю; у него уже нет сил подняться. Я прихожу на помощь Мануэлю – хватаю за плечи его противника и держу, пока мой друг бьет его в живот и по лицу. Этого мы тоже окончательно положили на лопатки. Мы с Мануэлем поворачиваемся и видим, что Джино проигрывает последнему противнику, оставшемуся на ногах. Мы бросаемся ему на помощь – и враг, оценив ситуацию, решает сделать ноги.
Мы выдыхаем и оглядываемся вокруг. Наши обидчики повержены, лежат на земле, стоят на коленях или сбежали. Девушки смотрят на нас с изумлением; наверное, они думают, что мы профессиональные бойцы. Я приятно поражен. Я никогда ни с кем не дрался – и тут не только вышел победителем, но и практически без царапин. Мануэль и Джино пострадали больше меня, но драка их развеселила, а я как будто стал их героем.
– Молодец, Амедео, ты дал им хороший урок! И ты взял на себя самого здорового…
Джино целует меня в щеки.
[18] Что он говорит? (Исп.)
[19] Вы, итальянцы, жрете дерьмо… (Исп.)
[20] – Я не итальянец, я чилиец.