Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Собравшиеся уже решили расходиться, когда в кабинет вбежала начальник аптеки Иванченко. Она почти кричала:

— Товарищ майор, помогите, пожалуйста! К нам на аптечный склад, где мы начали приводить всё в порядок, явились какие-то две гражданки в сопровождении дежурного по госпиталю и требуют, чтобы мы отдали им их личные вещи. Одна из них ничего не понимает по-русски, а другая немного говорит. Она сказала, что, боясь грабежа русских солдат, они оставили часть своих вещей на аптечном складе и вот теперь собираются их взять.

— Что же, там на самом деле есть их вещи?

— Я не знаю… Под одним из стеллажей лежат два больших чемодана, они на них и указывают. Я хотела посмотреть, какие там вещи, а чемоданы закрыты. Женщины эти говорят, что ключи оставили дома. Пойдёмте, пожалуйста, разберитесь.

Борис, Захаров и Павловский, отпустив Гольдберга, отправились с Иванченко. Павловский предварительно послал на свою квартиру санитара за Асей, которая, хотя уже была зачислена в штат госпиталя как дружинница с исполнением обязанностей переводчицы, пока продолжала жить в той же квартире, где и Павловский.

Спустившись в полуподвальное помещение аптечного склада, офицеры застали там двух эстонок средних лет, что-то упорно требовавших на ломаном русском языке от молоденькой помощницы Иванченко (её дочери), служившей фармацевтом. Посреди комнаты стояли два солидных фибровых коричневых чемодана, которые, очевидно, и являлись предметом спора. В дверях склада стоял санитар аптеки, мужчина крепкого телосложения, к тому же вооружённый автоматом.

При появлении трёх советских офицеров обе женщины переглянулись и, пробормотав какие-то слова по-эстонски, поклонились всем и направились к выходу. Подоспевшая Ася перевела сказанное женщинами:

— Они извиняются за то, что потревожили своим приходом стольких офицеров и, оставляя в распоряжении госпиталя свои чемоданы, просят отпустить их домой.

— Передайте им, пожалуйста, что мы совсем не хотим задерживать ни их, ни их вещи. Но, поскольку чемоданы находились в немецком госпитале, мы обязаны их осмотреть, — сказал Борис.

Услыхав эти слова, обе женщины, всё-таки понимавшие русский язык, побледнели и, видимо, как-то пытаясь спасти положение, обратились к Асе с просьбой убедить командиров не ломать замков в чемоданах. Они пообещали сходить домой и принести ключи.

Услышав это, Борис усмехнулся: «Что-то они очень боятся показать нам содержимое своих чемоданов, а теперь и просто улизнуть хотят под предлогом поисков ключей», — подумал он. Обращаясь к Асе, сказал:

— Передайте этим дамам, пусть они не беспокоятся. Замки их чемоданов будут в полной исправности. Предложите им присесть. Товарищ Захаров, пошлите кого-нибудь за Васильевым.

Был такой шофёр в госпитале, замечательный слесарь, не раз помогавший отпирать замки чемоданов врачам или сёстрам, потерявшим ключи.

Через несколько минут Васильев стоял перед начальником госпиталя.

— Товарищ Васильев, вот, надо вскрыть два чемодана. Только так, чтобы ни в коем случае не повредить замки. Сумеете?

— Почему не суметь? Попробую… Э-э, да тут ничего хитрого нет, — заметил Васильев, осмотрев чемоданы.

Он взял один из них и с трудом положил его на широкий стол, стоявший у окна.

— Что они, черти, золото, что ли, туда наложили? Тяжесть-то какая, — сказал Васильев, доставая из кармана кусочек стальной проволоки и плоскогубцы.

Некоторое время он изгибал проволоку плоскогубцами, затем засунул этот крючочек в замочную скважину чемодана, повернул, и защёлка замка с легким звяканьем отскочила вверх. Вскоре также легко был открыт и второй замок.

Захаров приподнял крышку чемодана, и все увидели, что он, действительно, вплотную набит платьями, юбками и другими предметами женского туалета. Увидев эти вещи, Борис смущённо отвернулся и уже собирался дать приказ закрыть чемодан и вернуть его владелице. Женщина почему-то выжидающе-испуганно смотрела на него, уже определив в нём главного среди присутствующих офицеров. Но тут Захаров, запустив руку вглубь чемодана, крикнул:

— Товарищ майор, там внизу какие-то банки!

— Вынимайте вещи! — приказал Алёшкин.

Когда чемодан выпотрошили, то оказалось, что, помимо белья и верхней одежды, большая часть чемодана была заполнена банками с таблетками и порошками с немецкими и латинскими названиями на этикетках. Большинство названий ни Борису, ни кому-либо из офицеров известны не были, лишь пара этикеток оказались понятными, одна из них — «Streptocidе». Это позволяло предположить, что и в других банках находились какие-то, по-видимому, остродефицитные лекарства.

То же самое оказалось и во втором чемодане. Причём, кроме банок, там лежали ещё две коробки с полусотней маленьких флакончиков, в каждом из которых на самом дне находилось немножко белого кристаллического порошка. На этикетках, наклеенных на флакончики, имелись надписи на немецком языке и по-латыни — «Penicillinum».

Про такое могучее лекарство против стрептококковой и стафилококковой инфекции Алёшкин, как и другие врачи, уже немного знал, прочитав о нём в каком-то журнала ещё перед войной, но до сих пор не видел и не подозревал, что немцы его используют. В наших медучреждениях пенициллина ещё не было.

Конфисковав все лекарственные препараты и сложив обратно в чемодан женскую одежду, Захаров по приказанию начальника госпиталя отдал чемоданы перепуганным плачущим женщинам и разрешил им идти домой. Схватив чемоданы, обе опрометью бросились к выходу.

Пока производился обыск и выгрузка лекарственных препаратов, Ася беседовала с эстонками. Они прекрасно понимали, что если бы за подобное преступление их задержали немцы, то им грозил бы расстрел или, по меньшей мере, концлагерь. Ася успокаивала их, объясняя, что русские на немцев совсем не похожи.

Так оно и оказалось. Забрав лекарства, явно не принадлежавшие женщинам, русские офицеры их отпустили. Вероятно, Борис не должен был этого делать, но он подумал: «Возись тут с арестованными, доставляй их в Особый отдел, канитель-то какая! Кроме того, тогда придётся сдать в санотдел всё, что у них отобрано, и ценные медикаменты уплывут из госпиталя. Лучше отпустить их». Поэтому он и отдал соответствующее приказание.

Но уже через четверть часа Алёшкин об этом пожалел. Ни он, ни другие врачи госпиталя, ни начальник аптеки Иванченко о большинстве изъятых медикаментов понятия не имели. Надписи на них имели названия, придуманные немецкими фармацевтическими фирмами, без перевода на латынь. В имевшемся у Иванченко справочнике нашей фармакопеи этих лекарств не было. Вероятно, эстонки через Асю сумели бы объяснить действие и назначение каждого препарата, но их, конечно, и след простыл.

Вызванный Эрнст, видевший этих женщин, подтвердил, что обе они работали при немцах в госпитале, а до этого — в аптеке больницы. Но где они живут, он не знал. Между прочим, по его словам, одна из них — немка, и почему она не эвакуировалась с остальным персоналом госпиталя, он не понимал.