Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, тут, кажется, волноваться нечего. Я и шёл к вам, чтобы доложить о продовольствии. Наш Гольдберг не из таких, чтобы зевать! Мы с вами заходили в сарайчик в углу двора, видели небольшой запас овощей, а Гольдберг обследовал этот сарайчик тщательнее и в одном углу обнаружил люк, закрытый на замок. Когда его взломали, открыли люк и спустились по лестнице вниз, то обнаружили огромный подземный склад продовольствия. Помещение забетонировано, освещено электричеством, хорошо оборудовано полками, стеллажами, коробами, продукты рассортированы и разложены в идеальном порядке. Там много разных консервов, муки, мучных изделий, сухих овощей. Я бегло осмотрел всё и поручил Гольдбергу вместе с кладовщиками и писарем продуктового отдела канцелярии тщательно пересчитать, переписать всё и заактировать. Вечером этот акт принесут. Мне кажется, что там продуктов не на один наш госпиталь хватит!

— Вот здорово-то! — воскликнул Борис. — Как гора с плеч! Ну, теперь пускай хотя бы и тысяча коек будет, продержимся. Надо сегодня же об этом доложить начсанарму. Он знает, как у нас туго с продовольствием, наверно, тоже беспокоится.

Обрадованные таким удачным стечением обстоятельств, руководители госпиталя № 27, весело переговариваясь, стояли в коридоре около двери комнаты Бориса и курили, собираясь затем пройти в ту комнату или комнаты на третьем этаже, куда пока ещё попасть не успели. Но в этот момент к ним подбежал взволнованный дежурный по госпиталю, один из старших писарей штаба, младший лейтенант интендантской службы:

— Товарищ начальник госпиталя, разрешите обратиться, — торопливо и немного испуганно заговорил он.

— Да, обращайтесь, в чём дело?

— Товарищ майор, к подъезду нашего здания подъехали две легковые машины, в них человек пять какого-то гражданского начальства. Они хотели войти в здание, часовой их не пустил, вызвал меня. Они что-то по-эстонски стали мне сердито говорить, а ведь я ничего не понимаю! Около них там уже несколько человек прохожих собрались. Потом один из них вышел вперёд и по-русски говорит: «Я народный комиссар здравоохранения Эстонии, а это мои помощники. Мы требуем, чтобы вы немедленно очистили это здание, пропустите нас в помещение!» Я ответил, что сейчас доложу вам, а без вашего приказа впустить их не могу.

— Правильно! Ишь, какой он скорый! А раненые (между ними и эстонцы есть) — что, он сам лечить их будет? Ладно, я пойду в свой кабинет, надеюсь, Игнатьич его привёл в порядок, а вы, — Борис обернулся к Захарову, — ломайте замок в той комнате, посмотрите, что там есть, потом мне доложите. Товарищ Павловский, срочно пошлите донесение в политотдел армии об этом посещении.

— Ну, пошли, — повернулся Борис к дежурному. — Проводите этого комиссара ко мне в кабинет одного, остальных не пускать. Да выставите ещё двоих караульных у дверей и ворот.

Алёшкин прошёл в свой кабинет. Игнатьич и его помощница действительно успели навести порядок. Они застеклили окно, убрали громоздкий мусор, собрали раскиданные по столу, полу и окнам немецкие бумаги и положили их на край стола, журналы и книги определили на полку. Дружинница успела уже вымыть полы, протереть стекла, вытереть пыль, комната приобрела вполне приличный вид. Игнатьич трудился над починкой сломанного дверного замка. На двери уже красовалась табличка «начальник госпиталя». Борис выпроводил Игнатьича, сказав ему заняться этим после, а сам сел за стол и углубился в рассмотрение бумаг. Он уже знал, что это были истории болезней раненых. Немецкий язык Борис изучал в институте и знал довольно слабо, но этого хватило, чтобы разобраться в лежавших перед ним документах, тем более что многие термины, такие как диагнозы и симптомы, были написаны по-латыни.

Тем временем дежурный забежал в канцелярию госпиталя и доложил о прибывших, а также и приказании, полученном от начальника госпиталя, начальнику канцелярии Добину, по существу, выполнявшему роль и начальника штаба. Тот выделил ему дополнительно ещё двоих вооружённых автоматами санитаров. После этого дежурный отправился к парадным дверям здания, где человек, назвавший себя наркомом здравоохранения Эстонии, нетерпеливо прохаживался перед невозмутимо стоявшим часовым.

Появление дежурного в сопровождении двух автоматчиков вызвало среди толпившихся около крыльца сопровождавших наркома лиц некоторое замешательство, а затем все они поспешно забрались в оставленные машины. Группа прохожих, остановившаяся здесь же, немедленно рассеялась. Дежурный произнёс, обращаясь к наркому:

— Товарищ начальник госпиталя разрешил вам пройти, одному. Пожалуйста, я вас провожу.

Человек, назвавшийся наркомом, очевидно, привык к почтительному и очень вежливому обращению. То, что его заставили минут 15–20 проторчать на крыльце, то, что его встретил не сам начальник госпиталя, а прислал младшего лейтенанта, его возмутило до глубины души, и потому, пройдя в дверь кабинета, услужливо открытую ему Игнатьичем, он чуть ли не с порога почти закричал:

— Товарищ майор, — он успел посмотреть на погоны Алёшкина, — что вы себе позволяете?! Заставляете ждать наркома правительства! Присылать за ним какого-то солдата! Не впускаете в наше эстонское здание моих представителей! Захватываете здание нашей лучшей больницы, ни с кем не посоветовавшись из представителей местной власти! Я буду на ваше самоуправство жаловаться!

Борис, поднявшийся из-за стола при входе посетителя, как только тот начал кричать, снова сел, достал не спеша папиросу, а затем спокойно произнёс:

— Зачем же так кричать? Сядьте, успокойтесь. Предъявите мне ваши документы и тогда мы поговорим, — и он протянул руку.

Прибывший полагал, что его сердитый крик смутит этого сравнительно молодого майора, и когда увидел, что эффект не получился, немного растерялся. Он машинально сел и начал рыться в карманах пиджака. Наконец, он нашёл бумагу со штампом и печатью, на которой было что-то написано по-эстонски. Борис взглянул на бумагу и невозмутимо сказал:

— К сожалению, я по-эстонски не понимаю. Придётся вызвать переводчицу.

— У меня есть свой переводчик.

— Извините, гражданин, я могу пользоваться услугами только своего человека. Как же вы следуете по городу, заполненному советскими войсками, и у вас нет никакого документа, написанного по-русски? Ведь вас первый же патруль задержит, да и я тоже вынужден буду это сделать и под конвоем отправить вас к начальнику гарнизона.

Заявление Алёшкина уже совсем взбеленило этого белобрысого (со светлыми волосами, бровями и даже ресницами), пожилого, толстенького человечка. Он вскричал:

— Чёрт возьми, я не тот документ вам дал!

Он торопливо вновь зашарил ко карманам и извлёк новую бумажку. На этот раз это было удостоверение, написанное по-русски. В нём говорилось, что предъявитель сего, нарком здравоохранения Эстонской ССР товарищ Пярница, следует за частями Красной армии в пределах армейских тылов и восстанавливает гражданские учреждения здравоохранения, если они в процессе боевых действий окажутся разрушенными и не занятыми воинскими частями. Документ был подписан начальником сануправления Ленинградского фронта генерал-майором медицинской службы Верховским.

Борис внимательно прочитал бумагу, небрежно возвратил владельцу и спросил:

— Что же вы от меня хотите, товарищ Пярница?

— Я требую, чтобы вы немедленно освободили занимаемое вами помещение. До войны здесь была наша лучшая больница!

— Та-а-к, — протянул Борис, — ну а во время войны?

— Я не знаю… — буркнул Пярница.

— А я знаю! — крикнул Борис. — Всю войну до самого последнего момента нахождения немцев в Эстонии здесь был немецкий военный госпиталь, и вот этому доказательство! — Борис хлопнул ладонью по пачке немецких историй болезней, лежавших у него на столе. — Таким образом, я со своим госпиталем занял не здание гражданской эстонской больницы, а здание бывшего немецкого военного госпиталя. И пока я порученного мне военно-медицинским командованием дела не закончу, из этого здания никуда не уйду.

Пярница был огорошен таким резким отпором. Несколько мгновений он молчал, а затем сердито спросил: