Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока они шли к домику, а расстояние от шлагбаума до него было шагов триста, Алёшкин успел разглядеть Марию Юрьевну. Это была довольно высокая, изящная, но, очевидно, сильная и хорошо физически развитая женщина. Она не позволила и Борису нести чемодан, когда он предложил ей свои услуги. При этом новая лаборантка улыбнулась, и эта улыбка преобразила её лицо. До этого оно поражало какой-то строгой, классической красотой: тонкий, правильный овал лица, прямой нос, красиво изогнутые брови, большие карие глаза, оттенённые пушистыми ресницами, и довольно полные губы немного великоватого рта делали её похожей на какую-то не то статую, не то картину, изображавшую одну из греческих богинь. Но когда она улыбнулась, и на её левой щеке появилась ямочка, все лицо приняло какое-то мальчишеское, лукавое выражение. Улыбаясь, она повернулась лицом к Борису и, поблёскивая глазами, спросила:

— А что, товарищ майор, неужели вы всем своим подчинённым вещи носите? Наверно, нет. Прошу вас обращаться со мной, как со всеми.

В этот момент они подошли к домику, Борис открыл дверь и сказал:

— Вот ваше жилище. Если что-нибудь вас не устраивает, то скажите, постараемся доделать.

Женщина быстро вошла в домик, пересекла его в несколько секунд. И посмотрев через окошко второй комнаты, из которого открывался вид на густой лес, подступавший почти вплотную, ответила:

— Товарищ майор, всё очень хорошо, только вот я не догадалась купить какой-нибудь материи для занавесок, а они будут нужны, — добавила она, покраснев.

— У нас медсёстры и врачи делают занавески из марли, которую красят красным стрептоцидом или метиленовой синькой.

— Тогда отлично. Вы меня познакомьте с кем-нибудь, я сама договорюсь.

Она осмотрела столик, две табуретки, стоявшие около него, постель, застланную белыми простынями и одним из лучших одеял, имевшихся в госпитале, потрогала перьевые подушки, которые Борис поручил Захарову добыть из каких-то, только ему ведомых, запасов, и повторила:

— Всё отлично.

Она сняла берет и спросила:

— Разрешите сесть, товарищ майор?

Борис смешался: «И как это я, дурень, не догадался сам ей этого предложить?»

— Конечно, конечно, садитесь! — смущённо произнёс он.

Женщина села, улыбнулась снова и опять заговорила:

— А что же вы стоите? Садитесь, пожалуйста, ведь вы теперь вроде как у меня в гостях. Вы, наверно, часто по гостям к своим подчинённым ходите? Или вас не пускают? — многозначительно заметила она.

«Вот, чёрт, — подумал Борис, — уже, наверно, и про Шуйскую ей всё известно! Это, наверно, начсанарм разболтал», — и он молчал, не находясь, что ответить на столь неожиданное нападение.

Продолжая улыбаться, женщина проговорила:

— Вот что, Борис Яковлевич, вы про меня всё знаете. Не удивительно, что и я захотела про вас как можно больше узнать. Давайте договоримся: я в госпитале обыкновенная военнослужащая, и вы с меня будете спрашивать, как со всех других. А когда вы переступите порог этого домика, давайте считать себя хорошими знакомыми. Я, как вы знаете, учительница, а вы врач, вот и пришёл сосед-врач в гости к учительнице. Надеюсь, что со всеми своими товарищами по работе я сумею наладить самые лучшие отношения, а вы, пожалуйста, перестаньте думать обо мне, как о подруге командующего, он такой же простой человек, как и другие, но мы об этом ещё поговорим. Извините, я заболталась, задерживаю вас. Какие будут приказания? — переменила она тон.

— Мария Юрьевна, разрешите и мне в вашем домике называть вас так, тем более что многих своих сотрудников я уже давно называю по имени-отчеству или фамилии. Так вот, прошу вас завтра представиться старшему лейтенанту медслужбы, врачу, начальнику лаборатории Звягинцевой. Она пока о вас ещё ничего не знает. Я ей сейчас скажу, что из санотдела прислали вторую лаборантку. Рассказывать ли ей что-либо ещё — это уже ваше дело. Поговорите с ней о том, что вы можете делать.

Женщина снова улыбнулась:

— Я ведь биолог, думаю, что в лаборатории сумею справиться.

— А, это совсем хорошо. Спокойной ночи, — с этими словами Борис вышел из домика.

Предупреждённая им Звягинцева догадалась, что младший лейтенант Чекунова не простая лаборантка. Слух о том, что её новая помощница прибыла в госпиталь на машине командующего, дошёл и до неё. Начальник лаборатории была женщиной неглупой и хорошо знавшей своё дело, и поэтому умело использовала Чекунову.

Забегая вперёд, скажем, что Мария Юрьевна прослужила в 27 госпитале около пяти месяцев, и за это время проявила себя удивительно скромной и дисциплинированной работницей, быстро освоившейся с порученной работой и подружившейся с коллективом. Раз в неделю её навещал командующий. Он появлялся всегда неожиданно и требовал, чтобы дежурный по госпиталю, встречавший его у шлагбаума, не бежал докладывать о его приезде начальнику. Машина генерала почти бесшумно проезжала к домику, где и стояла иногда до утра. Шофёр, привозивший его, отправлялся в автовзвод госпиталя, где спал, пока за ним не присылали дружинницу из лаборатории.

Несколько раз за Чекуновой приходила машина, чтобы доставить её в штаб армии, например, когда туда приезжали артисты. В эти поездки она приглашала и Бориса, и других врачей и медсестёр, однако большинство отказывались. Как-то неуютно они себя чувствовали в штабе армии, где была какая-то совсем другая обстановка.

Невольно хочется провести сравнение между людьми. Если Мария Юрьевна Чекунова оказалась добросердечным, культурным и воспитанным человеком, не выставляла напоказ преимуществ своего положения, а своим отношением к труду и обращением с окружающими могла служить примером, то не такими оказались две другие женщины, с которыми Алёшкину пришлось столкнуться.

Первая — это подруга генерала Зубова, жившая в госпитале Неустроева. Как он сам, так и его помощники говорили, что она попортила им немало крови. Женщина требовала отдельного питания, специального жилища, особого отношения к себе и многого другого, чего Неустроев был просто не в состоянии выполнить. Отказы вызывали жалобы на начальника госпиталя или кого-нибудь из его заместителей при первой же встрече этой особы с генералом. Тот, сам человек, очевидно, не очень высокой культуры, получая такую жалобу, устраивал Неустроеву очередной разнос. Несчастный начальник госпиталя много раз жаловался Борису на своё положение, проклиная и Зубова, и его фронтовую подругу.

Эта женщина не только ни с кем в госпитале не подружилась, она даже к врачам относилась презрительно, считая себя генеральшей, и потому стоящей гораздо выше всех остальных. Она числилась вольнонаёмной, поэтому одевалась всегда в гражданские платья вызывающе крикливо и нарядно, чем заслужила насмешки и неприязнь окружавших её девушек и женщин.

Госпиталь промучился с ней до конца 1944 года, когда Зубов получил перевод на какой-то другой фронт, а с ним уехала и она. Говорили, что именно из-за неё командующий армией поссорился с Зубовым и настоял на его переводе. Никто, конечно, правды не знал, но от радости, что коллектив избавился от такого человека, могли наплести что угодно.