Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чудак ты, Алёшкин, знаю я, что у вас есть! Насчёт поваров посмотрим. Ну, а баранины у тебя свежей нет? Нет! И колбаса только «рузвельтовская», так что не обижайся, генерал со своими харчами лечиться будет! Ну, Вася, ступай, ступай, я спать буду.

После ухода лейтенанта Борис сказал:

— Товарищ генерал, после операции мы вас одного оставить не можем. Раз вы своего адъютанта отправили, я к вам дежурить сестру пришлю.

— Сестру? Так я всю ночь не засну, если возле меня хорошенькая бабёнка сидеть будет! Ты что, Алёшкин, ведь я татарин, — засмеялся Тынчеров.

— Ну, я вам такую подберу, что вы заснёте, — успокоил его Борис, уходя.

На следующий день с раннего утра в расположении 27 госпиталя началась необычная суматоха. Приехавший повар, обслуживавший Военный совет армии, привёз давно не виданные в госпитале продукты: говядину, баранину, свежие яйца, копчёную колбасу и многое другое. Он быстро познакомился с поварами госпиталя и, узнав, где они работали до войны (старший повар госпиталя был шеф-поваром в знаменитом ленинградском ресторане «Астория»), заявил, что ему здесь делать нечего, тут вполне справятся и без него. После этого он отправился к Тынчерову, объяснил ему положение дел, привёл и представил ему повара госпиталя Сафирова, и тот, получив от генерала заказ на завтрак, отправился его готовить.

От повара, приезжавшего из штаба, стало известно, что в течение дня раненого собирался навестить командующий армией, вероятно, в компании с начсанармом. Это сообщение и вызвало переполох. До сих пор командующий армией генерал Старков ещё ни разу не был в госпитале, и, конечно, никто не хотел ударить в грязь лицом. Санитары занялись уборкой территории и улучшением маскировки палаток, дружинницы приводили в идеальную чистоту помещения. Срочно поменяли бельё у немногочисленных раненых, лежавших в госпитале. Медсёстры ещё раз проверили состояние операционно-перевязочного блока. Каждый старался по возможности чище и аккуратнее прибрать в своём жилье. Конечно, не остался без дела и Игнатьич, он навёл такой блеск в домике начальника госпиталя, что когда Борис после посещения Тынчерова возвратился домой, то он даже боялся ступить своими сапогами на чистые, аккуратные половички, добытые ординарцем неизвестно откуда.

А собаки, проявившие бурную радость при появлении Бориса, так и не были пущены в дом. Хотя обычно, когда Алёшкин занимался своими административными делами, писал какой-нибудь отчёт или готовился к очередным занятиям, обе они лежали около его ног, положив головы на лапы, подняв уши, и внимательно следили за каждым вновь вошедшим человеком. Они даже не оставляли своих мест, когда появлялись Игнатьич или Шуйская. В отсутствие Алёшкина собаки дружили с Игнатьичем.

Мы не оговорились, читатель, написав «собаки», их у Алёшкина было теперь действительно две.

Как только в конце апреля госпиталь передислоцировался в район селения Кривая Лука, Джек исчез, он не показывался двое суток. Борис и Игнатьич стали подумывать, уж не подорвался ли он на какой-нибудь мине, которых, очевидно, в окрестных лесах находилось немало, или пристал к какой-нибудь колонне, проходившей по основной дороге (а таких колонн было тоже достаточно), потерял ориентировку и теперь блуждал где-нибудь в лесу, не в силах найти свой госпиталь. Игнатьич даже ходил по окрестностям, громко звал Джека, свистел, но всё безрезультатно.

Вечером перед 1 мая Джек явился — похудевший, заляпанный, грязный, а следом за ним шла вторая собака — такой же породы, но сука. Она вообще представляла собой кожу да кости.

Джек с виноватым видом, низко опустив голову и как-то стеснительно помахивая хвостом, медленно подошёл к Борису, в это время сидевшему на крылечке дома, ткнулся ему носом в колено и негромко взвизгнул. Было очевидно, что он ожидал самого сурового наказания, но хозяин не наказал провинившегося, а, наоборот, погладил собаку по голове. Он понял, что уход Джека был естественным, и в этом больше был повинен не он, а его подруга, соблазнившая его на прогулку. Та, между прочим, увидев, с какой доверчивостью её друг подошёл к человеку, приблизилась тоже. В это время из домика через другую дверь вышел Игнатьич. Джек приветливо замахал хвостом, хотя и не отошёл от хозяина. Сука, увидев второго человек, ощетинившись, отскочила на несколько шагов назад и глухо заворчала. Игнатьич всплеснул руками и воскликнул:

— Джекушка, так вот почему ты пропадал? Значит, супругу себе привёл, ну и ловкач! Что же мне теперь, вас двоих кормить? Нет, это канительно и накладно. Ну, одна собака в доме — ладно, а уж две, это много.

В это время из-за деревьев от операционного блока вышла Шуйская. Первой она увидела новую собаку и, решив, что это Джек, подбежала к ней.

— Джек, ты нашёлся, вот молодец-то! — и она смело подошла к немного растерявшейся собаке и стала её гладить.

Борис и Игнатьич только было собрались крикнуть ей, чтобы она остерегалась, это чужая собака, и может случиться что угодно, но их опередил Джек. Он в два прыжка очутился около медсестры и уже заворчавшей собаки, плечом оттеснил свою подругу и стал тереться головой о ноги Кати, махать хвостом и всем своим видом показывать полное дружелюбие. Глядя на него, новая собака, хотя и не проявила дружелюбия, всё же подняла уши, перестала ворчать и слегка помахала хвостом.

Шуйская немного удивлённо посмотрела на собак, затем рассмеялась:

— Ну, Джек, ты совсем в своего хозяина пошёл, подругу себе завёл! Игнатьич, смотри, какие они худые, избегались, есть, наверно, хотят.

Но тот уже и сам крошил в миску Джека хлеб и выливал остатки супа. Поставив угощение около крыльца, он позвал:

— Джек, иди ешь, да и гостью веди. Я пойду на кухню, может быть, там ещё чего-нибудь выпрошу.

Джек, видимо, был сильно голоден, потому что мгновенно бросился к миске. Следом за ним несмело подошла и его подруга. Джек попробовал еду, облизнулся и остановился, глядя на приближавшуюся собаку. Когда та, опустив голову, тоже принялась есть, он, сунув морду рядом, продолжал. Та, хотя и заворчала слегка, но всё же подвинулась, дала место и ему. Игнатьич вернулся из кухни и принёс полный котелок всяких объедков, вскоре оба пса мирно вылизывали уже опустевшую миску.

В последнее время на кухне всегда скапливались остатки пищи, их приходилось выбрасывать. Завести свиней, как это было в Жихареве, когда госпиталь простоял на одном месте полтора года, было невозможно: с ноября 1943 года госпиталь переменил уже пять мест стоянки и, очевидно, в ближайшем будущем должен был сменить ещё немало.

После того, как псы управились с едой, оба легли около крыльца на покрытую мхом землю и, кажется, сразу же уснули. Шуйская присела рядом с Борисом и спросила:

— Ну, что будешь делать с Джековой подругой?

— Не знаю, — ответил тот.

— Назовём её Сильвой, а?

— Что ж, давай назовём.

— И пока оставим её здесь, а там видно будет. Как Игнатьич, — обернулась она к стоявшему рядом ординарцу, — оставим Сильву у себя?

— Дак что же с ней сделаешь, не выгонять же её? Оставим уж. Может быть, хоть она дома сидеть будет, а то Джек совсем от рук отбился. Последнее время, как Борис Яковлевич в операционную или в госпиталь, так и он сейчас же за ним, а я опять один остаюсь… Может быть, вот хоть эта, как её, Сильва, домоседкой будет!

Катя рассмеялась: