Военное дело древних персов: читать начало книги онлайн

Местные ополчения состояли из иранских помещиков, военных поселенцев различного этнического происхождения и национальных милиций. Военные поселенцы, обычно иранцы — персы, мидяне, гирканцы, — поставляли в армию поместную конницу и колесничих, тогда как другие этносы — обычно пехотинцев. Если воин переставал служить, то его земля отбиралась (Xen. Cyr., VIII, 1, 16–20; 8, 20)[92]. По хозяйственным клинописным табличкам из Вавилонии Ахеменидской эпохи известны «наделы лука», «коня» и «колесницы», которыми владели не только воины, но и представители различных гражданских профессий (ремесленники, купцы, чиновники). Обычно считается, что обладатели этих землевладений должны были платить подати и соответственно служить в качестве лучника, всадника и колесничего. По крайней мере по сохранившимся документам ясно, что с первых двух видов надела должен был выставляться воин (сам владелец или его заместитель) с оружием, провизией и средствами, а с «надела коня» — еще и с лошадью[93].

Мраморный надгробный рельеф из Лидии (Ахеменидская эпоха). Вверху — всадник, внизу — этот же персонаж, одетый в тиару и плащ, против него — орел. Музей в Салихлы (Западная Турция). Воспроизведено по: Dedeoğlu H. The Lydians and Sardis. Istanbul, 2003. P. 62.

Разноплеменные ополчения набирались, видимо, по различным системам, существовавшим еще в доахеменидскую эпоху, а в вассальных царствах — по действующим там законам[94]. Воины должны были являться на службу со своим оружием и провизией[95]. При необходимости они получали оружие и коней с государственных арсеналов и конюшен (Curt., IV, 9, 3; 14, 12; Diod., XVII, 64, 1; Arr. Anab., III, 25, 5). В частности, согласно табличкам из Суз, воины (включая персов) получали оружие (чаще луки и стрелы), произведенное в царских мастерских[96]. Некоторые же народы после восстаний вообще были разоружены, как, например, лидийцы, или же их оружие было складировано в цитаделях, как Кир Великий сделал в Вавилоне[97]. Ксенофонт (Cyr., VII, 4, 11; 14–15) отмечал, что покоренным народам — бывшим активным противникам (лидийцам, фригийцам) — разрешалось лишь упражняться в стрельбе из пращей, что считалось неопасным для персидского господства; тем не менее и они должны были служить нестроевыми. Приказ мага Гаутамы об освобождении населения империи от военной службы и налогов на три года (Hdt., III, 67) можно просто рассматривать как проявление политического популизма, не характерного для политики Ахеменидов[98].

По своей культурно-исторической военной специализации ополченцы из регионов служили пехотинцами, всадниками, колесничими (индийцы, ливийцы), мегаристами (арабы) и моряками (жители приморских регионов). Согласно античным представлениям, уже Кир Великий установил численность ополчений каждому из покоренных народов (Chariton., VI, 8, 7). Действительно, можно полагать, что царь определял количество войск, поставляемых каждой сатрапией в соответствии с общим количеством населения[99]. В некоторых случаях численность армии не была определена, ведь Ксерксу, а позднее Дарию III пришлось сконструировать счетный «загон» на 10 000 человек, куда поочередно заходили отряды воинов (Hdt., VII, 60; Curt., III, 2, 2). Видимо, такой подсчет был необходим, когда приказывалось собрать войск столько, сколько было возможно. Вероятно, подсчет войск и/или потерь мог вестись и путем сборов камней в кучи, — по крайней мере Геродот (IV, 92) упоминает, что во Фракии воины Дария I бросали в общую кучу по одному камню. Подсчеты производились во время смотра армии в начале похода (Xen. Anab., I, 7, 1–2; 10) — Ксеркс делал это у Дориска во Фракии (Hdt., VII, 59; Diod., XI, 3, 7). Обычно войска во время смотра регистрировались писцами (Hdt., VII, 100; ср.: Xen. Anab., I, 7, 10).

Прорисовка рельефа гробницы-1 из Накш-и-Рустама, принадлежавшей Дарию II (423–404 гг. до н. э.). Народы идентифицированы следующим образом: 1) перс; 2) мидянин; 3) эламит; 4) парфянин; 5) ариец; 6) бактриец; 7) согд; 8) хоразмий; 9) дрангианец; 10) арахот; 11) саттагид; 12) гандарий; 13) индиец; 14) сака хаумаварга; 15) сака тигра-хауда; 16) вавилонянин; 17) ассириец; 18) араб; 19) египтянин; 20) армянин; 21) каппадокиец; 22) лидиец; 23) иониец; 24) «сака по ту сторону моря» (скиф); 25) скудра (фракиец); 26) иониец в петасе (грек); 27) ливиец; 28) эфиоп; 29) макиец (араб или гедрос); 30) кариец. Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis. Berlin, 1966. Falttafel 1.

В армии Ксеркса, описанной Геродотом (VII, 60–95), оказалось 29 народов[100], а в Марафонской битве участвовали 46 этносов (Hdt., IX, 27)[101]. Такая пестрая армия собиралась длительное время, а ее численность казалась грекам миллионной (Hdt., VII, 186)[102]. О достаточно реальных мобилизационных возможностях сатрапий свидетельствует, в частности, Диодор (XIV, 39, 1), рассказывая, что в 397 г. до н. э. объединенное войско геллеспонтинского сатрапа Фарнабаза и лидийского Тиссаферна насчитывало 20 000 пехотинцев и 10 000 всадников[103].

Следует отметить, что для поддержания боеспособности ежегодно в определенных местах проводились смотры военнообязанных (Xen. Oec., 4, 6; Xen. Cyr., V, 5, 1; Just., III, 1, 7). В частности, из табличек известно, что в начале года военнообязанные из Вавилонии отправлялись на смотр в Элам, ведь и сам царь, проводя весну в Сузах (Xen. Cyr., VIII, 6, 22)[104], производил смотр войска (Xen. Oec., 4, 6).

В общем же система набора армии была максимально приспособлена для пестрой империи, хотя она и давала порой сбои, особенно во времена нестабильности в государстве.

2. Разведка. В империи существовали секретные надзорные должности, известные как «царево око» и «царево ухо». Схолия к Аристофану дает такое разъяснение данным наименованиям: «„Царево око“ — так называли сатрапов, посредством которых царь все наблюдал, как и „царевы уши“ — подслушивающих, посредством которых он слышал о содеянном всеми повсюду» (Schol. ad Aristoph. Acharn., 92). Можно согласиться с мнением, что это были две разные службы[105]. Вероятно, эти должности занимали евнухи (Heliod., VIII, 17).

Согласно описаниям Ксенофонта (вероятно, теоретическим), секретная служба появилась спонтанно уже при Кире Великом: каждый стремился доносить царю вследствие любви к подаркам, а царь не отказывал в приеме тому, кто желал ему поведать нечто важное (Xen. Cyr., VIII, 2, 10–12; ср.: VIII, 6, 16). Однако если верить Геродоту, то уже мидийский царь Дейок рассылал по всей стране шпионов и наушников (Hdt., I, 100: κατάσκοποι, κατήκοοι). Этот же историк рассказывает, что Кир во время детской игры, будучи избран царем, назначил другого мальчика «оком царя» (Hdt., I, 114: ο̉φθαλμὸς βασιλέος). Возможно, в самом деле секретная служба по надзору была заимствована персами от их предшественников мидян[106].

Согласно Плутарху, первых «наушников» ввел Дарий Младший, т. е. Дарий II Нот (423–404 гг. до н. э.) (Plut. De curios., 16 = Moral., 522f: ω̉τακούστας). Если доверять этому сообщению, то, возможно, действительно при Дарии II появилась вторая секретная служба — «уши царя» — или по крайней мере она была реформирована или распространена. Служба «царевых ушей» в целом плохо известна. В арамейском папирусе из Элефантины упоминается gwsky’ = *gaušaka (др. — перс.: «подслушающий»), однако в Египте он не был значимым чиновником[107]. Вероятно, это действительно была тайная полиция, о которой нам мало что известно[108].

Больше сведений о «царевом оке» нет. Схолия к «Персам» Эсхила поясняет: «Цари персов обладали некими двумя, которым поручили наблюдения за общественными делами, которые назывались „очами царя“» (Schol. ad Aesch. Pers., 982). Получается, что таких доверенных к царю чиновников было всего два или же, скорее, схолиаст просто обобщает вместе «око и ухо царя». Ежегодно царь посылал свое доверенное лицо — «царево око» вместе с отрядом воинов для контроля и исправления положения дел в сатрапиях: в частности, для оказания (военной) помощи сатрапу или, наоборот, для обуздания его своеволия, для контроля за безопасностью территории и земледелием и сбором налогов. По возвращении инспектор лично докладывал царю (Xen. Cyr., VIII, 6, 4; 16; Xen. Oec., 4, 8). Наместникам, которые содержали свои области в лучшем состоянии, царь ежегодно посылал дары (Hdt., VII, 106; Xen. Oec., 4, 8; ср.: Xen. Cyr., VIII, 6, 11). В общем, по описанию Ксенофонта получается, что «царево око» — это, по существу, ревизор, который открыто официально инспектировал различные сатрапии государства, а потом докладывая об этом царю.

Данная служба, естественно, не прекращала свою работу и в военное время. Трагик Эсхил рассказывает, что «царево око» верный Алпист, сын Батаноха, который проводил счет войск Ксеркса, погиб в битве при Саламине (Aesch. Pers., 978–981). Обычно такой подсчет производили писцы (Hdt., VII, 100; VIII, 90), к которым, вероятно, и принадлежал Алпист[109]. В конце битвы при Кунаксе «царево око» бактриец Артасир, скача по полю боя, обнаружил тело Кира и сообщил об этом царю (Plut. Artax., 12, 1–2; OGIS, 264a). Сам Артасир находился в царской свите и выполнял определенные функции, — вероятно, разведка на поле битвы: разузнать обстановку, а затем доложить ее царю, стоящему во время битвы в отдалении на холме.

Очевидно, «царево око» могло исполнять и дипломатические функции. В комедии Аристофана «Ахарняне», поставленной в 425 г. до н. э., описывается, как в Афины прибыло посольство из Персии: «царево око», плохо говоривший по-гречески, в сопровождении евнухов (Aristoph. Acharn., 61–125). Действительно, к эллинам часто направляли двуязычного посланца, знавшего греческий язык, например малоазиата-карийца (Hdt., VIII, 133–135; Thuc., VIII, 85, 2). Сами персидские послы имели определенные отличия в облике (Chariton., VII, 2, 2), а по Гелиодору, даже носили специальный жезл-κηρύκειον (Heliod., VII, 3). Послы обычно выполняли и разведывательные функции. В 491 г. до н. э. Дарий послал в греческие полисы посланников с требованием «земли и воды», с целью выяснить, готовы ли воевать с царем (Hdt., VI, 48).

В целом же персы до экспедиции старались разведать информацию о стране, куда намеревались идти походом. Эти сведения могли добывать даже путем направления морской географической экспедиции в неизвестные моря потенциального противника. Так, до похода на Грецию Дарий I послал в Элладу две сидонские триеры и один торговый корабль; тогда как 15 знатных персов-разведчиков (κατασκόποι) вместе с кротонцем Демокедом должны были описывать побережья страны (Hdt., III, 134–138; Athen., XII, 522b). Самих этих персов Я. Вальцер рассматривает именно как представителей надзорной службы[110]. Также перед завоеванием индийских земель на реку Инд Дарием I был послан Скилак из карийской Карианды, очевидно, с теми же разведывательными целями; позднее письменный (?) отчет он использовал в своих географических сочинениях (Hdt., IV, 44; Suid. s. v. Σκύλαξ)[111]. Видимо, и неудачное плавание знатного перса Сатаспа, посланного Ксерксом на египетском корабле вокруг Африки через Гибралтар (Hdt., IV, 43), было вызвано разведывательно-информационными целями[112]. Известно также, что перед скифским походом Дария I каппадокийский сатрап Ариарамн на тридцати кораблях произвел разведывательный рейд на территорию противника и захватил пленных-информантов (Phot. Bibl., 72a, 16)[113].

В начале или даже в ходе самой кампании для произведения осмотра дальнейшего пути для армии также использовались корабли, на которых находились не только профессиональные разведчики, но и полководцы. Перед скифским походом Дарий I на корабле из пролива Босфор обозрел юго-западную часть Черного моря (Hdt., IV, 85–87). В 480 г. до н. э. Ксеркс на флагмане в сопровождении других кораблей отплыл из Фермы к устью Пинея, чтобы самому увидеть будущий путь армии из Македонии в Фессалию (Hdt., VII, 127–130). Три из десяти посланных вперед из Фермы во Фракии разведывательных кораблей установили на подводном рифе Мирмек (совр. Лефтари) каменную стелу для обозначения опасности следующему позади флоту (Hdt., VII, 183).

В принципе обычно не было особых препятствий для сбора информации. Последнюю получали, расспрашивая людей, прибывших из страны противника (Xen. Cyr., II, 1, 4), особенно политических изгнанников, перебежчиков и пленных; также новости приносили местные жители, причем безразлично, велась ли война на своей или и на вражеской территории[114].

Использовались в ходе кампании и методы стратегической разведки. Для добывания информации к врагам отправляли своих разведчиков под видом перебежчиков (Xen. Cyr., VI, 1, 39; 3, 11). Так, например, в середине IV в. до н. э. царский полководец родосец Мемнон, воюя, вероятно, с малоазиатскими горцами, подослал к противнику якобы перебежчика, чтобы сообщить о мнимом восстании и дроблении его армии. Тем самым осмелевшие враги были выманены с гор на равнину, где и были окружены конницей Мемнона (Front. Strat., II, 5, 18; Polyaen., V, 44, 2). Во вражеский лагерь засылали лазутчиков под видом рабов, которые, впрочем, могли передать лишь общеизвестные сведения (Xen. Cyr., VI, 2, 2; 11).

В ходе кампании производили тактическую разведку. Разведчики, очевидно конные, высылались вперед для наблюдения за продвижением и численностью вражеской армии (Hdt., VII, 208; Xen. Cyr., IV, 1, 1; V, 2, 6; Curt., IV, 12, 1; 4–5; Arr. Anab., III, 7, 4; 9, 1). Когда враг был недалеко, то вперед высылался конный разъезд. Так, накануне битвы при Гавгамелах для этого был выслан тысячный отряд Сатропата (Curt., IV, 9, 7; 24–25), а потом трехтысячный отряд Мазея (Curt., IV, 12, 1–5). Тридцать всадников с факелами были посланы разведать боевую ситуацию после гибели Кира при Кунаксе (Plut. Artax., 12, 2). Если местность была неблагоприятна для конницы, то разведчики были пешими; для удобства наблюдения они могли забираться даже на могильные памятники (Xen. Hel., III, 2, 14).

Использовались и методы контрразведки, чтобы дезинформировать противника и заставить его действовать в нужном русле. В 401 г. до н. э. накануне переправы «Десяти тысяч» через Тигр около города Ситтаки от бывшего военачальника Кира Ариея к стратегу греков Клеарху прибыл посыльный с вестью о том, что эллины не разрушали и стерегли мост, который персидский сатрап Тиссаферн намеревался разрушить, что оказалось дезинформацией, вызванной стремлением персов выманить греков на восточный берег Тигра (Xen. Anab., II, 4, 15–24). В 331 г. до н. э. македоняне после переправы через Евфрат захватили персидских разведчиков, которые показали, что силы Дария поджидают армию Александра у Тигра, чтобы не дать возможности переправиться, однако в действительности тут персов не оказалось (Arr. Anab., III, 7, 4–5). Вероятно, эти сведения были переданы Александру для того, чтобы замедлить движение македонян, которым якобы угрожала опасность при переправе, и дать возможность персам подготовиться к предстоящей битве при Гавгамелах[115]. Видимо, это сработало: Александр дал войску несколько дней отдыха (Curt., IV, 9, 13).

В начале 480 г. до н. э. при подготовке экспедиции в Элладу три греческих разведчика были посланы на базу персидского войска в Сарды. Когда они были раскрыты и должны быть казнены, Ксеркс, наоборот, их помиловал, и по его приказу им были показаны все персидские войска (Hdt., VII, 146–148) — типичный прием для устрашения противника.

По возможности производились и попытки диверсантов устранить вражеского полководца и тем самым привести вражескую армию в состояние дезорганизации: одной из версий убийства македонского царя Филиппа II, выбранного на Коринфском конгрессе предводителем общегреческого войска, была персидская (Curt., IV, 1, 12; Arr. Anab., II, 14, 5). В 333 г. до н. э. Дарий III послал тайное письмо к командиру фессалийской конницы Александру Линкестийцу с предложением убить македонского царя за большое вознаграждение (Arr. Anab., I, 25, 3; ср.: Curt., III, 7, 11–15); письма Дария с предложением к греческим воинам Александра III убить или выдать македонского царя были перехвачены перед битвой при Гавгамелах (Curt., IV, 10, 16–17).

3. Подготовка похода. Имперская идеология требовала от монарха постоянного расширения государства — приходящая по воле богов военная удача способствовала поддержанию авторитета царя (Hdt., III, 134; VII, 8). В письмах персидский царь именовал себя «господином всех людей от восхода солнца до заката» (Aeschin., III, 132). Его власть ограничивалась лишь морями, а вода из приграничных рек как символ подчинения хранилась в царской сокровищнице (Plut. Alex., 36, 2). Подобная идеология Ахеменидов считается восходящей к ассирийской с определенными иранскими особенностями[116].

Поводом же для войны могла послужить месть за неспровоцированное нападение, как это было в случае со скифами (Hdt., IV, 1), восстание, помощь союзникам с намерением расширить свои владения (Hdt., III, 140–141; IV, 167), оскорбление царя (Hdt., I, 205; III, 1; Phot. Bibl., 72a, 17; 21). Так, походы Дария и Ксеркса на Элладу «Отец истории» объяснял местью афинянам и эретрейцам за вторжение в Азию и сожжение Сард и храма Кибелы, а на самом деле — стремлением подчинить Грецию[117].

Война, как известно, — это продолжение политики другими средствами. Согласно персидскому этосу, ясно выраженному сатрапом Фарнабазом, «Недостойно завершать войны, не заканчивая, а подкупая врага деньгами, а не оружием» (Just., VI, 1, 6). Однако практика была далека от теории. Перед войной персидское руководство особенно четко проводило политику divide et impera, поддерживая материально своих союзников-персофилов внутри недружественных государств, и тем самым пытаясь сменить политику последних[118]. В 481 г. до н. э. в преддверье персидского вторжения в Грецию Фессалия, Локрида, Малида и Беотия перешли на сторону царя, а Аргос заявил о своем нейтралитете (Hdt., VII, 132; VIII, 66; Diod., XI, 3, 2–5) — это явное достижение персидской дипломатии.

Перед экспедицией заключали необходимые для ведения кампании союзы, как это сделал Камбиз, договорившись перед походом на Египет с арабами, снабдившими войско царя водой при переходе пустыни (Hdt., III, 4–9). До войны с Лидией в 547 г. до н. э. Кир предлагал ионийцам и эолийцам отложиться от Креза и заключить с ним союз (Hdt., I, 76; 141; Diod., IX, 35).

К вражескому правителю посылали послов, которые должны были добыть определенную информацию (Hdt., III, 19–25; Xen. Cyr., II, 4, 31; VI, 2, 2; Diod., IX, 31, 3). Переговоры с противниками могли использоваться и как ширма в ожидании подкреплений, как это сделал лидийский сатрап Тиссаферн, заключив перемирие на три месяца со спартанским царем Агесилаем в 396 г. до н. э.[119].

Запланированная экспедиция тщательно готовилась в течение длительного времени (Hdt., V, 83; Diod., XV, 2, 1; 41, 2; 5). Так, после Марафонской битвы Дарий три года готовился к войне, после чего Ксеркс собирал силы еще пять лет (Hdt., VII, 1; 20; Diod., XI, 2, 1–3; Just., II, 10, 1; 12). Непосредственно перед экспедицией собирался широкий военной совет, на котором вырабатывалась стратегия будущей войны[120]. На совете военачальники рассаживались по определенной системе местничества — по почету около царя, который сидел на месте председательствующего (Hdt., VIII, 67). Ксенофонт (Cyr., VIII, 4, 3–5) упоминает, что при особе царя наиболее почетное место было слева от него, следующее по почету — справа, третьего по почету — вторым слева, четвертого — вторым справа и т. д.

[92] Widengren G. Recherches sur le féodalisme iranien // Orientalia Suecana. Vol. 5. 1956. P. 111; Дандамаев М. А. Ахеменидская держава // История Древнего Востока: От ранних государственных образований до древних империй. М., 2004. С. 637.

[93] Дандамаев М. А. Вавилония в 626–330 годы до н. э.: Социальная структура и этнические отношения. СПб., 2010. С. 87–89; Нефёдкин А. К. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI–I вв. до н. э.). СПб., 2001. С. 410–417; Он же. Конница эпохи эллинизма (военный и социальный аспект): автореферат диссертации на соискание ученой степени д. и.н. Ставрополь, 2007. С. 28; Он же. Конница эпохи эллинизма. СПб., 2019. С. 554–567.

[94] Manning S. Armed Force in the Teispid-Achaemenid Empire: Past Approaches, Future Projects. Sttutgart, 2021. P. 193.

[95] Дандамаев М. А. Вавилония… С. 86; Он же. Ахеменидская империя… С. 106–108.

[96] Юсифов Ю. Б. Эламские хозяйственные документы из Суз // ВДИ. 1963. № 2. С. 210–211, 213, 217, 220–222; № 3. С. 233 (№ 58), 235 (№ 92).

[97] Лидийцы: Hdt., I, 155; Xen. Cyr., VII, 4, 14; Just., I, 7, 12; Polyaen., VII, 6, 4; Вавилон: Xen. Cyr., VII, 5, 34; Plut. Apoph. reg. et imp., 4, 2 = Moral., 173 c.

[98] Дандамаев М. А. Политическая история… С. 72–40.

[99] Hdt., IV, 83; VII, 1; Xen. Oec., 4, 5–11; Diod., XI, 71, 6; ср.: Xen. Cyr., III, 1, 32; Athen., IV, 145a.

[100] Barkworth P. R. The Organization… P. 156–158.

[101] Tuplin Ch. J. Intolerable Clothes… P. 230.

[102] Raaflaub K. A. Persian Army… Р. 26.

[103] О количестве сил, выставляемых Мидией, свидетельствует битва при Кундуруше (в той же Мидии) 7 мая 521 г. до н. э., в которой войско восставших потерпело поражение, потеряв 34 425 убитыми и как минимум 10 000 пленными (пятизначное число) (Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. 2. С. 27; Kuhrt A. The Persian Empire… P. 145 (§ 31), 154, n. 64; Hyland J. O. The Casualty Figures in Darius’ Bisitun Inscription // Journal of Ancient Near Eastern History. Vol. 1 (2). 2014. P. 196).

[104] Нефёдкин А. К. Боевые колесницы… С. 434; Дандамаев М. А. Ахеменидская империя… С. 63, 68, 200.

[105] Balcer J. M. The Athenian Episkopos and the Achaemenid ‘King’s Eye’ // AJPh. Vol. 98. 1977. № 3. P. 257; contra: Рахимзода Р. Х. Ахеменидская империя… С. 194 («тайная полиция»).

[106] Balcer J. M. The Athenian Episkopos… P. 252–263.

[107] Lommel H. Die Späher des Varuna und Mitra und das Auge des Könige // Oriens. Vol. 6. 1953. № 2. P. 324–327; Oppenheim A. L. The Eyes of the Lord // JAOS. Vol. 88. 1968. № 1. P. 178; Balcer J. M. The Athenian Episkopos… P. 256; Petit Th. Satrapes… Р. 170–171; Дандамаев М. А. Ахеменидская империя… С. 68.

[108] Рахимзода Р. Х. Ахеменидская империя… С. 194.

[109] Можно отметить, что в Сасанидском Иране «очи царя» также считаются писцами (Shahbazi A. Sh. The «King’s Eyes» in Classical and Iranian Literature // American Journal of Ancient History. Vol. 13. 1988. № 2. P. 170–189; Дмитриев В. А. «Око государево»: к истории военной контрразведки в Сасанидском Иране // Метаморфозы истории. Вып. 9. 2017. С. 126–128).

[110] Balcer J. M. The Athenian Episkopos… P. 259.

[111] Hornblower S. Mausolus. Oxford, 1982. P. 20; Wallinga H. T. The Ionian Revolt // Mnemosyne. 4th Series. Vol. 37. № 3–4. 1984. P. 413, n. 18; Дандамаев М. А. Политическая история… С. 108; Lazenby J. F. The Defence of Greece, 490–479 BC. Warminster, 1993. P. 29; Куликан У. Персы и мидяне… С. 82; Олмстед А. Т. История… С. 165.

[112] Haubold J. Achaemenid Empire and the Sea // Mediterranean Historical Review. Vol. 27. 2012. № 1. P. 12.

[113] Иногда даже предполагается, что поход Ариарамна, упоминаемый лишь Ктесием, — это искаженная информация о походе Дария на саков в 512 г. до н. э. (Шашлова Т. Ю. Источниковедческие замечания об одном сообщении Ктесия Книдского // ПИФК. 2017. № 1. С. 50–54).

[114] Изгнанники: Hdt., V, 96; VI, 94; 102; VII, 3; 235–237; 239; Diod., XVII, 30; Curt., III, 3, 10–19; Arr. Anab., II, 6, 3; перебежчики: Hdt., III, 4; VI, 102; Xen. Anab., I, 7, 2; 13; Xen. Cyr., III, 3, 48; Diod., XVI, 43, 1–3; Plut. Alex., 20, 1; Polyaen., VII, 12; пленные: Xen. Cyr., VI, 2, 11; 3, 6; 9; 12; местные жители: Hdt., VII, 183; VIII, 23; IX, 58; Curt., III, 8, 24.

[115] Engels D. W. Alexander’s Intelligence System // CQ. Vol. 30. 1980. № 2. P. 337.

[116] Подробнее см.: Рунг Э. В. Имперская идея в государстве Ахеменидов // ПИФК. Вып. 4 (50). 2015. С. 131–137; Попова А. А. Ахеменидская имперская идеология как рецепция ассирийской // Молодежь третьего тысячелетия: сборник научных статей. Омск, 2016. С. 818–820; ср.: Konijnendijk R. Legitimization of War // CAPE. 2021. P. 1141–1150; Manning S. Armed Force… 2021. P. 153–154.

[117] Hdt., III, 134; V, 102; 105; VI, 43–44; 94; VII, 8–9; 11; Plat. Menex., 240a; Plut. Arist., 5, 1; Phot. Bibl., 72a, 21; см.: Konijnendijk R. Legitimization of War. P. 1145.

[118] Hdt., IX, 41; Thuc., I, 109, 2; II, 65, 12; Xen. Hel., I, 1, 31; 4, 3–4; 5, 1–3; III, 4, 26; 5, 1; IV, 8, 9–10; VII, 1, 27; Isocr., IV, 152–153; Nep., 15, 4; Diod., XI, 74, 6; XIII, 70, 3; XIV, 81, 4–6; XV, 70, 2; XVI, 40, 1–2; XVII, 48, 1–2; Curt., IV, 1, 12; Plut. Ages., 15; Plut. Lysandr., 4; 27, 1; Plut. Apoph. Lacon., 14 = Moral., 209c-d; Ps.-Plut. Vit. X orat., 847f; 848e; Arr. Anab., II, 13, 6; 14, 5–6; Paus., III, 9, 8; Polyaen., I, 48, 3; VII, 15, 1; 16, 2; см.: Рунг Э. В. Греция и Ахеменидская держава… С. 100–407, 416–420.

[119] Xen. Ages., 1, 10–11; Xen. Hel., III, 4, 1–11; Nep., 17, 2; Plut. Ages., 9; Plut. Apoph. Lacon., 11 = Moral., 209a; Polyaen., II, 1, 8.

[120] Hdt., I, 206; VII, 8–14; 53; VIII, 130; Diod., XII, 4, 4; XV, 42, 4; XVII, 18, 2–4; 30; Chariton., VI, 8, 4; Бриан П. Дарий в тени Александра / пер. А. Н. Степановой. М., 2007. С. 210–220.