Военное дело древних персов: читать начало книги онлайн

Бой под городом, метание камней осажденными. Монумент Нереид в Ксанфе в Ликии (ок. 400 г. до н. э.). Британский музей, 869. Воспроизведено по: Ducrey P. Warfare in Ancient Greece / Translated by J. Lloyd. New York, 1986. P. 244, fi g. 164.

8. Военная сигнализация. Поскольку пестрая армия царя царей была слабо дисциплинированной, в ней особая организационная роль должна была принадлежать значкам, которые указывали бы место отряда как в походной колонне, так и в боевом построении, а также положение полководца в боевой линии. К сожалению, именно о значках до нас дошла крайне скудная информация. Если следовать описанию Ксенофонта (Cyr., VIII, 5, 13), то в персидском лагере над палаткой каждого командира был прикреплен значок, а в походной колонне багаж каждого таксиарха был отмечен особым значком (Xen. Cyr., VI, 3, 4). Можно полагать, что и в боевой обстановке использовались эти же штандарты для обозначения места отряда в общей диспозиции. По крайней мере отряд численностью в 50–200 воинов в арамейских папирусах из Элефантины и Сиены в южной границе Египта обозначался обычным древнееврейским словом dägäl — «значок»[193].

Известно, что у царя был свой особый штандарт, который Ксенофонт именует золотым орлом на пельте, носимой на длинном древке (Xen. Anab., I, 10, 12; Xen. Cyr., VII, 1, 4; Philost. Imag., 31, 1), как считается, это было изображение Ахура-Мазды, однако Н. Секунда полагает, что штандарт действительно представлял сокола — символа царской фортуны и бога-воина Вритрагана[194]. Этот штандарт играл не только тактическую роль, показывая месторасположение царя (Xen. Cyr., VII, 1, 4), но и являлся символом бога, который осенял своим присутствием монарха[195]. Причем знаменосец царя не упоминается в письменных источниках, что вполне может свительствовать о невлиятельности его должности при дворе[196].

Вероятно, не было какой-то стандартизации формы значков — они были своими традиционными у разных народов империи. Так, известно, что кариец, убивший Кира Младшего, носил в виде наградного штандарта золотого петуха на древке (Plut. Artax., 10, 3). На персидском штандарте, представленном на «Мозаике Александра», имелось, как считается, изображение именно петуха, что рассматривалось как добрый знак[197]. Возможно, не случайно петух считался именно персидской птицей и ассоциировался у греков с царем (Aristoph. Aves, 481–487). Персидские и греческие изображения показывают два вида иранских штандартов: первый в виде римского вексиллума — небольшого прямоугольного поперечного полотнища и второй в виде двух квадратов, закрепленных на одном древке[198]. Если первый вид значка, похоже, действительно обозначал местоположение его носителя, то второй мог быть предназначен просто для подачи визуальных сигналов. Об определенной сакральной роли персидского «вексиллума» явно свидетельствует изображение подобного штандарта с четырьмя подвесками внизу на персидских монетах эллинистического времени вместе с храмом огня и молящимся правителем[199].

Прием у Дария I, за которым стоит наследник Ксеркс, евнух, оруженосец, два копьеносца, один из которых держит штандарт. Персепольский рельеф (первая половина V в. до н. э.). Воспроизведено по: URL: http://danamotor.ir/media/Perspolis_Xerxes_Greeting_Ceremony.jpg (дата обращения: 23.02.2019).

Для подачи визуальных сигналов явно использовалось и хрустальное изображение солнца, которое подымалось над царским шатром в качестве знака выступления (Curt., III, 3, 8; ср.: V, 2, 7). В вавилонских астрономических дневниках упоминается, что в утро битвы при Гавгамелах персидский царь поднял «свой штандарт»[200]. При Платеях, собираясь преследовать отступающих греков, командиры царских отрядов «подняли значки» как знак начала наступления (Hdt., IX, 59; ср.: VII, 128; Xen. Cyr., VII, 1, 23) — похоже, что это была общая практика. К этому же типу сигнализации принадлежал и красный значок, поднятый над шатром сатрапа Тиссаферна в качестве приказа к уничтожению греков, сопровождавших своих стратегов в 401 г. до н. э. (Diod., XIV, 26, 7). Какой-то обговоренный сигнал должен быть поднят, когда ожидался переход части вражеского войска к другой стороне (Polyaen., VII, 28, 2).

Персидский штандартоносец, пораженный греческим гоплитом. Аттическая краснофигурная чаша Дуриса (ок. 470 г. до н. э.). Лувр, G 117. Воспроизведено по: Bovon A. La représentation desguerriers perses et la notion barbare dans la 1re moitie du V sièclé // BCH. T. 87. 1963. № 2. P. 580, fi g. 1.

Еще меньше в источниках информации о звуковой сигнализации, которой подавались команды. Диодор, описывая битвы эпохи крушения Ахеменидского царства, пару раз упоминает, что обе стороны (македоняне и персы) подавали сигнал к бою трубами (Diod., XVII, 33, 4; 58, 1). Однако в данных рассказах могло присутствовать обычное риторическое описание. Сигналом трубы во время боя сатрап Датам отозвал преследовавшую врага пехоту (Diod., XV, 91, 5), но последние были наемниками (Diod., XV, 91, 2), вероятно греками, для которых такой сигнал был обычным. Также некие медные (или бронзовые) инструменты использовались для подачи сигнала о подъеме персидским юношам, проходившим военное обучение (Strab., XV, 3, 18). Позднеантичный романист Гелиодор отличает трубы персов от бубнов и тимпанов эфиопов (Heliod., IX, 17, 1). Более надежно свидетельство Курция Руфа о том, что сигнал к выступлению армии подавался из царского шатра рогом (Curt., III, 3, 8: bucina). Такие же сигналы рогом как приказ к выступлению упоминает и Ксенофонт (Xen. Cyr., V, 3, 44; 52). Эти же сигналы рогом подавались в греческом лагере сторонников царевича Кира (Xen. Anab., II, 2, 4). Похоже, действительно, звуковая сигнализация не была достаточно развита у персов, что явно затрудняло управление их пестрой армией. Подобному положению в принципе могло способствовать и то обстоятельство, что далеко не все племенные ополчения понимали подаваемые сигналы без подготовки. Видимо, в определенной степени неразвитость данных сигналов компенсировали передававшие сигналы глашатаи, обладавшие зычным голосом (Hdt., IV, 141).

9. Обоз. Персидское войско, как и другие восточные армии, возило с собой огромный обоз, который находился под командованием отдельного начальника (Xen. Ages., 1, 30; Xen. Cyr., V, 3, 35; Xen. Hel., III, 4, 22; Chariton., VI, 9, 6). Геродот (VII, 186), оценивая численность войска Ксеркса, полагает, что количество обозных было примерно равным строевым. Согласно Ксенофонту, у каждого персидского всадника был слуга-оруженосец, снабженный плетеным щитом и мечом (Xen. Cyr., IV, 5, 56–58; V, 2, 1). У колесничих серпоносных квадриг были возничие, везшие упряжки в походе (Xen. Cyr., VI, 4, 4; 10; VII, 1, 15). В целом же обозные заботились о том, чтобы воины были снабжены всем необходимым (Xen. Cyr., II, 1, 21; 2, 31; V, 2, 30). Они обычно были рабами и даже ели отдельно (Xen. Cyr., VIII, 1, 44). Кроме того, при войске находились нестроевые оружейники: кузнецы, деревщики и кожевники, которые за плату чинили воинам оружие (Xen. Cyr., VI, 2, 37). В войске сатрапа Датама они были подчинены непосредственно военачальнику (Ps.-Arist. Oec., II, 24a (1350b)). Лекари также сопровождали войско (Xen. Cyr., I, 6, 15; III, 2, 12; V, 4, 18).

Аверс и реверс тетрадрахмы Оборза, правителя Фарса (начало III в. до н. э.). Портрет на аверсе, на реверсе — правитель перед храмом огня и штандарт. Кабинет медалей, Национальная библиотека, Париж. Воспроизведено по: Godard A. L’art de l’Iran. Paris, 1962. Pl. 82–83.

Пешие обозные, выполнявшие вспомогательные функции, во время сражения находились в боевой линии, в частности около царя; как заметил Плутарх, пересказывая историю Ктесия, они «сопровождали войско царя ради низких услуг» (Plut. Artax., 11, 5). В битве при Кунаксе это были обозные из бедных жителей Кавна в Карии, один из которых убил своим дротиком Кира Младшего (Plut. Artax., 10, 3; 11, 5). Обязанности подобных обозных состояли в поднесении сражающимся питья, провизии и боеприпасов, оказании помощи раненым и выносе тел с поля боя (ср.: Niceph. Strat., 1, 14). Ведь известно, что во время битвы при Кунаксе один из кавнийцев принес царю воду в бурдюке (Plut. Artax., 12, 3). Вероятно, такие обозные находились и в основной линии войск. Естественно, это могло происходить в том случае, когда войско находилось в оборонительной позиции.

Терракотовая повозка, вероятно, с Кипра. Национальный археологический музей в Афинах. Воспроизведено по: Crouwel J. H. Chariots and Other Wheeled Vehicles in Iron Age Greece. Amsterdam, 1992. Pl. 35.2.

Обоз транспортировался на мулах, ослах и верблюдах. Мулы были как вьючными, так и гужевыми, в парной упряжке, которая везла четырехколесную повозку[201]. Упряжными были также ослы и быки (Xen. Anab., II, 1, 6). Отдельный командир руководил обозами, а другой — повозками с женщинами (Xen. Cyr., VI, 3, 8; 29–30). В армейском обозе, в частности, перевозился шанцевый инструмент (Xen. Cyr., VI, 2, 33–34), запас ремней (Xen. Cyr., VI, 2, 32). Воду транспортировали в бурдюках и в сосудах (Polyaen., VII, 12). Раненых и больных везли на повозках (Xen. Anab., II, 2, 14), оставляя в проходимых дружественных населенных пунктах для излечения (Hdt., VIII, 115; Xen. Cyr., V, 4, 17; Curt., V, 13, 6–7; Heliod., IX, 22).

В обозе находилось не только необходимое военное имущество и предметы обихода, но и масса вспомогательного персонала. Геродот (Hdt., VII, 187) считает типичными обозными в армии Ксеркса женщин-хлебопеков, наложниц и евнухов. Последние были приставлены к наложницам и женам знатных азиатов (Hdt., VII, 83; 187; Xen. Anab., VII, 8, 22; Xen. Cyr., IV, 2, 2; Chariton., VI, 9, 6). Знатные дамы ехали в крытых повозках (Diod., XI, 56, 7; Plut. Them., 26, 4; Chariton., V, 2, 9; 3, 8; 10), а женщины сопровождали их верхом (Curt., III, 3, 22). Чем знатнее была персона, тем значительнее был кортеж (Diod., XVII, 35, 3–4). Сами персы объясняли обычай возить с собой в поход семьи тем, что присутствие близких вдохновляло их на борьбу, ведь чтобы семьи не попали в рабство к неприятелю, они должны были сражаться храбрее (Xen. Cyr., IV, 3, 1–2; Curt., IV, 14, 11). У командиров также были крытые повозки для отдыха, которые Эсхил именует «шатрами на колесах» (Aesch. Pers., 1000; ср.: Aristoph. Acharn., 68–71).

Греческая грузовая повозка. Чернофигурный беотийский скифос из святилища Кабиров у Фив. Национальный археологический музей в Афинах, 10429. Воспроизведено по: Crouwel J. H. Chariots and Other Wheeled Vehicles in Iron Age Greece. Amsterdam, 1992. Pl. 27.3.

К войсковому обозу принадлежали и повозки с провизией, которых было достаточное количество. Общей практикой была выдача провизии воинам, находящимся на службе. Так, в одной табличке крепостной стены из Персеполя упоминается лучник, получавший в течение полугода по 2 л муки каждый день (PF, 1256)[202]. Согласно Ксенофонту (Cyr., I, 2, 11), на охоте — тренинге будущего похода — юноши питались хлебом с кардамоном, водой, к которым добавлялась дичь.

Если войском руководил царь, то с ним фактически перемещалась и столица империи вместе со службами и органами государственного управления, а сам монарший шатер являлся символом царской власти[203]. Царская часть обоза при этом была наиболее значительной. В повозках везли провизию для царя, воду из эламской реки Хоасп в серебряных (обладавших антибактериальным действием) сосудах, хлеб и даже гнали скот для еды и жертвоприношений (Hdt., I, 132; 188; Athen., II, 45a-b), также заготовляли мясо впрок (Ps.-Long. De sublim., 43, 2). По саркастическому описанию историка Феопомпа, в царском обозе имелась масса корзин, мешков, тюков, листов папируса и прочей утвари (Ps.-Long. De sublim., 43, 2).

Маг, едущий в колеснице, запряженной парой верблюдов. Ахеменидская халцедоновая цилиндрическая печать. Баденский земельный музей в Карлсруэ, 73/113. Воспроизведено по: Collon D. First Impressions: Cylinder Seals in the Ancient Near Orient. London, 1987. P. 160, № 735.

При сближении с врагом тяжелую часть обоза могли оставлять глубоко в тылу (Chariton., VII, 4, 12): например, основной обоз персидской армии, сражавшейся при Иссе, остался в Дамаске (Diod., XVII, 32, 3; Curt., III, 8, 12; Arr. Anab., II, 11, 9–10), тогда как при Гавгамелах — в Арбелах (Curt., IV, 9, 9; V, 1, 10). Для охраны обоза оставляли более пожилых воинов (Chariton., VII, 4, 12).

10. Походная колонна. Персы выходили из лагеря после восхода солнца, т. е. в то время суток, когда господствовал бог света Ахура-Мазда[204]. На вражеской территории колонну вели местные проводники, родственники которых оставались заложниками (Hdt., V, 14; VII, 128; 130; 197; VIII, 31; IX, 15; Diod., XVI, 48, 3; Polyaen., VII, 12). В авангарде колонны на землях неприятеля двигались небольшие группы разведчиков (Xen. Cyr., VI, 4, 12). Впереди походной колонны шли инженерные части, которые прокладывали дорогу. Как сообщает Ксенофонт (Cyr., VI, 2, 34–36), в персидской армии существовали инженерные части, снабженные шанцевым инструментом, где служили непригодные к строевой службе. В сложных географических условиях на прокладку путей могли выделяться значительные силы из собственно армии: согласно Геродоту (VII, 131), в Пиерии (Македония) треть сил Ксеркса были выделены для прокладки дороги. О скорости движения походной колонны можно указать, что войско Кира Младшего двигалось по своей стране в Малой Азии в среднем по 27,5 км за дневной переход (Xen. Anab., I, 2, 10; 13; 4, 1; 4; 6), достигая при необходимости 38 км (Xen. Anab., I, 5, 1; 5), но в боевом построении воины прошли лишь 16,5 км (Xen. Anab., I, 7, 14). В целом же войско форсированным маршем шло в два раза скорее, чем обычным, проходя за три дня путь, обычно совершаемый за 6–7 дней (Xen. Cyr., V, 3, 28; 35).

Сохранились несколько описаний походно-парадных колонн армии царя царей, описывающих войско Кира II (Xen. Cyr., VIII, 3, 11–20), Ксеркса (Hdt., VII, 40–41; 55) и Дария III (Curt., III, 3, 9–25). Геродот так описывает колонну Ксеркса, идущего по проложенной дороге на своей территории: обоз размещался впереди, затем следовала половина племенных ополчений, через некоторый интервал — царь с гвардией, персидская конница и еще через два стадия (ок. 400 м) — остальное войско. Согласно наиболее подробному описанию Кв. Курция Руфа, продвигаясь к Иссу, Дарий III с обозом и гвардией двигался впереди колонны, как и в повествовании Ксенофонта, где представлено чисто парадное построение.

Античные историки подробно расписывают царскую часть колонны, в которой большую роль играла религиозная составляющая. Шествие Дария III возглавляли маги, несущие на серебряном алтаре священный огонь (Strab., XV, 3, 13–14). Затем шествовали «триста шестьдесят пять юношей, одетых в пурпурные плащи (amicula)», — по количеству дней в году (Curt., III, 3, 10). По мнению комментатора текста Дж. Аткинсона, число этих юношей было связано с сакральной сферой, а сами они были царскими «пажами»[205]. О том, что такое количество юношей было не случайным, свидетельствует подобное же число царских наложниц (360 или 365), сопровождавших царя в походе (Curt., III, 3, 24; VI, 6, 8; Diod., XVII, 77, 6; Plut. Artax., 27, 2; Athen., XIII, 557b).

В колонне Ксеркса после гвардейской конницы и пехоты, но впереди царя, шествовали десять нисейских коней. Затем в колонне Ксеркса следовала священная колесница бога, запряженная восьмью белыми конями, которой управлял пеший возница (Hdt., VII, 40; Curt., III, 3, 11). Тут, как считалось, по восточной традиции, с армией ехал в своей колеснице сам бог Ахура-Мазда, который должен был покровительствовать своим поклонникам. В колонне Дария III за колесницей еще шествовал конь солнца (Curt., III, 3, 11), на которого, очевидно, бог, как и царь, должен был пересаживаться с колесницы. Ведь на время активных боевых действий саму колесницу могли оставлять в тылу: Ксеркс оставил ее в Сирисе в Пеонии (Hdt., VIII, 136). В описании Ксенофонтом шествия Кира Великого за этой колесницей следовало еще две колесницы Гелиоса (Митры) и со священным огнем, которые в описании Курция превратились уже в десять повозок. Если свидетельство латинского историка корректно, то можно полагать, что в 333 г. до н. э. уже десять богов сопровождали персидскую армию. В целом у персов лошадь была посвящена богу солнца (Just., I, 10, 4–5), как считается Митре, которому и приносили в жертву белых коней[206]; а по поведению самого животного могли гадать (Hdt., III, 84–86; Polyaen., VII, 10; Just., I, 10, 3–10). За колесницами богов, согласно Курцию (III, 3, 12), «следовала конница двенадцати племен (gentium) с различным оружием и одеждой». Может быть, речь шла о представителях двенадцати персидских племен (Xen. Cyr., I, 2, 5), которые выступали в своем национальном платье и вооружении (ср.: Hdt., III, 35, 5).

[193] Темерев А. Н. Dgl («подразделение», «отряд», «знамя») и m’t («сотня») в жизни сиенского и элефантинского поселений в V–IV вв. до н. э. // Мероэ: Проблемы истории и культурных связей. Вып. 5. М., 1999. С. 232–234; ср.: Темерев А. Н. Система снабжения… С. 131 (в Араде dgl насчитывал более 100 человек, а «сотня» — 30–40); Он же. Структура… С. 12–14; Дандамаев М. А. Ахеменидская империя… С. 198 (отряд в 100 воинов).

[194] Ахура-Мазда: Bonner C. The Standard of Artaxerxes II // CR. Vol. 61. 1947. № 1. P. 10; Boyce M. A History of Zoroastrianism. Vol. II. Leiden; Köln, 1982. P. 96–97, 100–105; Head D. The Achaemenid Persian Army. P. 9; Briant P. From Cyrus to Alexander… P. 248; Дандамаев М. А. Ахеменидская империя… С. 304; Вритраган: Sekunda N. V. The Persian Army… P. 11–12; ср.: Вейс Г. История цивилизации. Т. I. С. 195 (изображение птицы); Martin G. Xenophon «Anabasis» 1.10.12: The Shield That Became a Lance // Mnemosyne. Series 4. Vol. 60. 2007. Fasc. 1. P. 112–114; Manning S. Leading the Persian Spears: Persian Standards of the 5th and 4th Centuries BC // Ancient Warfare. Vol. III. № 6. 2009. P. 22 (сокол).

[195] Manning S. Leading the Persian Spears… P. 24; ср.: Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. 2. С. 20; Olmstead A. T. History… Р. 52; Олмстед А. Т. История… С. 71 («Цилиндр Кира»: Мардук вел Кира в Вавилон).

[196] Manning S. Leading the Persian Spears… P. 24.

[197] Bonner C. The Standard… Р. 9; ср.: Nylander C. The Standard of the Great King: A Problem in the Alexander Mosaic // Opuscula Romana. Vol. 14. 1983. P. 19–37; Manning S. Leading the Persian Spears… P. 22 (голова птицы).

[198] Head D. The Achaemenid Persian Army. P. 9, fig. 5.

[199] Godard A. L’art de l’Iran. Paris, 1962. Pls. 82–83; Göbl R. Antike Numismatik. Bd. II. München, 1978. S. 204. Taf. 101, 2089; Briant P. From Cyrus to Alexander… P. 250, fig. 36; Manning S. Leading the Persian Spears… P. 24.

[200] Rollinger R., Ruffing K. «Panik» im Heer — Dareios III., die Schlacht von Gaugamela und die Mondfinsternis vom 20. September 331 v. Chr. // Iranica Antiqua. Vol. 47. 2011 (2012). S. 103, l. 15.

[201] Обозные животные: Hdt., VII, 83; 125; Xen. Hel., III, 4, 24; Front. Strat., I, 5, 25; Polyaen., VII, 11, 4; 21, 1; мулы: Hdt., VII, 188; Ps.-Arist. Oec., II, 24a (1350b); Diod., XVII, 71, 2; Plut. Alex., 37, 2.

[202] Дандамаев М. А. Ахеменидская империя. С. 197.

[203] Briant P. From Cyrus to Alexander… P. 187–188, 256; Бриан П. Дарий… С. 377–378.

[204] Hdt., VIII, 23; IX, 42; Xen. Anab., II, 2, 13; III, 1, 13; Front. Strat., III, 8, 3; Curt., III, 3, 8; FGrH, 90, 67, 23; ср.: Hdt., VII, 54; Xen. Anab., I, 7, 2; II, 2, 1; Xen. Cyr., IV, 6, 10; V, 2, 1; Atkinson J. E. A Commentary… P. 121.

[205] Atkinson J. E. A Commentary… P. 122.

[206] Hdt., I, 189; VII, 113; Xen. Cyr., VIII, 3, 12; 24; Just., I, 10, 5; Кузьмина Е. Е. Конь в религии и искусстве саков и скифов // Скифы и сарматы. Киев, 1977. С. 112–113; Briant P. From Cyrus to Alexander… P. 251.