Холодная мята: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поля проснулась и плакала, откинув головку назад, так что слезы катились не по щекам, а мимо ушей.

— Чего ревешь? — прикрикнул на нее Василько. — Иди-ка, будем завтракать.

Поля умолкла, вылезла из-под мокрого, пожелтевшего тряпья и поковыляла к столу.

— Опять надула! — удивленно воскликнул Василько и хотел ударить сестру, но раздумал и ехидно фыркнул: — А еще называется невеста…

На столе в ярком солнечном свете стояла миска со вчерашним борщом. Борщ отстоялся, сверху была только чистая вода, а на дне чернела зелень.

Василько помешал борщ. Чистая вода сделалась мутно-зеленой, а снизу всплыли кусочки рыбы, тоже зеленоватые, и вновь опустились на дно. Поля сопела, низко наклоняясь к миске, стараясь догнать рыбку.

— А ну, не лезь на мою сторону! — крикнул Василько и огрел Полю ложкой. Она заплакала, раскрыв позеленевший ротик. Василько нашел в борще рыбью голову и подал сестре.

— Цыц, я больше не буду.

Поля зажала голову в. кулаке, пососала немного и положила на стол.

— Ты что? — удивился Василько. — А глаза! Глаза ешь!

— Я боюсь, — сказала Поля. — Они глядят.

— Ну не дура ли! Вот как нужно.

Василько осторожно выдолбил круглый глаз и кинул его в рот.

— А! — причмокнул. — Сладкий, как березовый сок.

Поля засмеялась и начала выцарапывать второй глаз.

— Ну, теперь я пошел за рыбой, — сказал Василько, — а ты играй и не плачь. Я тебе за это улиток с речки принесу.

Он приставил ко лбу два растопыренных пальца и попятился к двери, пританцовывая и напевая: «Улитка, улитка, выставь рожки на четыре дорожки…»

— А сейчас чем играться? — спросила Поля.

— Черепочками[19]. А то сделай себе куклу из тряпок.

Закинув удочки за плечо, Василько зашагал к реке. В улочке стояли давние лужи, желтые от гнилой соломы и конских кизячков. В них купались воробьи и блестело солнце. Василько не обходил луж, — вода в них была теплее земли и согревала ноги.

На лугах между кочками еще не высохла роса, и Васильку пришлось закатать штаны, чтобы не намочить их. В траве прыгали лягушата, бились холодными рыльцами о голые икры и перевертывались вверх брюшком.

Василько клал лягушат на кочки и кричал что было силы:

— Марш по лужам, самураи!..

На реке тоже было много солнца, вода выблескивала, как никель, резала глаза и двоила поплавки. Кусты чернотала притихли, словно увяли, листья на них, казалось, поседели.

Становилось душно.

Клева не было.

Василько выбросил удочки на берег и полез в кусты собирать улиток. Они были теплые, сухие и погромыхивали в пазухе, как волошские орехи.

Солнце пригревало все сильнее и сильнее, высасывая из земли знойную влагу. Василька разморило. Он спрятал удочки в осоке, пригнул к земле густой куст чернотала и, подобрав ноги, бочком прилег на ветки. Они ласково приняли на себя легонькое тело, покачали немного, щекоча траву горячим листом, и замерли…

В полдень поднялся ветер.

Кусты начало раскачивать. А Васильку свилось, что он лежит в колыбели, подвешенной к потолку четырьмя строчками, и качается. Рядом стоив мать, держит у него перед глазами веточку красной смородины, смеется и что-то говорит ему, а у самой по щекам катятся слезы…

[19] Черепочки — осколки цветных тарелок.