— Всякий уличный ребенок это знает, едва научится ходить!— назидательно проговорила Шиэна.
— Откуда ты знаешь, как думают уличные дети?— хитро осведомился Стирос.
— Ты — Зло, раз во мне сомневаешься!— обвинила Шиэна.
Это был ответ, которым она научилась часто пользоваться, зная, что все дойдет до Туека и вызовет тревогу.
За подобную ересь Стирос ссылал людей в пустыню. Его лицо явно выражало: «Такие дикие мысли всегда возникают в самых отбросах ракианского общества». Но теперь! Он вынужден был примириться с настоянием Туека, что Шиэна вещает правду, как Евангелие!
Проглядывая запись, Тамалан подумала, что каша заваривается как надо. Это она и доложила на Дом Соборов. Стироса терзают сомнения. Сомнения всюду, кроме преданного Шиэне народа. Близкие к Туеку шпионы докладывали, что даже он начал сомневаться в правильности своего решения «перевести» историка Дроминда в пустыню.
— Не был ли Дроминд прав, сомневаясь в ней?— вопрошал Туек окружавших его.
— Невозможно,— отвечали льстецы.
Что еще могли они сказать? Верховный Жрец никак не может ошибаться в таких решениях, Господь этого не позволит. Шиэна, однако же, явно сбила его с толку. Она ниспровергала в жестокое преддверие ада воззрения многих предыдущих Верховных Жрецов. Со всех сторон требовалось новое истолкование.
Старое продолжал наседать на Туека.
— Что мы на самом деле о ней знаем?
Тамалан получила доклад о последнем таком столкновении. Старое и Туек наедине проспорили глубоко за полночь, считая себя в одиночестве в апартаментах Туека, комфортабельно устроившись в редких голубых песьих креслах со сдобренными меланжем конфетами под рукой. Голографическая запись этой встречи, имевшаяся у Тамалан, показывала единственный желтый глоуглоб, блуждавший на своих суспензорах совсем близко над этой парой. Свет приглушен, чтобы не резать уставшие глаза.
— Может быть, в тот первый раз, когда мы оставили ее в пустыне с тампером, испытание было некачественным,— сказал Старое.
Это был хитрый ход. Туек был известен своей простоватостью.
Стироса явно раздражало, что Туек вошел в колею как раз тех умствований, которых партия Стироса и боялась. Он постарался отвлечь Верховного Жреца, но Туека нелегко было сдвинуть, если он садился на любимого конька своей метафизики.
— Я никогда не предполагал, что смогу обсуждать столь глубокие идеи с моим Верховным Жрецом,— сказал Старое.— Но, может быть, я могу выдвинуть предложение, способное разрешить многие сомнения.
— Тогда выдвинь,— сказал Туек.
— В ее одеяниях можно было бы спрятать незаметные устройства, чтобы мы могли ее слушать, когда она разговаривает с...
— Такая мысль никогда не приходила мне в голову! Я не прикажу отвести ее в пустыню,— сказал Туек.
— Но если ей самой вздумается туда отправиться?— Старос напустил на себя самое вкрадчивое выражение.— Она делала это много раз.
— Но не последнее время. Она словно потеряла необходимость в этом.
— Разве мы не можем предложить ей?— спросил Стирос.
— Ее нельзя понукать и испытывать,— сказал Туек.
— Боже упаси!— сказал Стирос.— Я буду сама осторожность.
Туек просто кивнул. У него были свои возможности всегда быть уверенным, что Стирос ему не лжет.
Последующие коварные подначки и испытания немедленно докладывали на Дом Соборов через Тамалан и ее подчиненных.
— Шиэна выглядит задумчивой,— докладывала Тамалан.
Среди Преподобных Матерей на Ракисе и тех, кому это докладывалось, задумчивый вид Шиэны имел объяснение. Происхождение девочки было вычислено давным-давно. Колкие намеки Стироса заставляли девочку страдать ностальгией. Шиэна хранила мудрое молчание, но явно много думала о своей жизни в деревушке первопроходцев. Несмотря на все страхи и опасности, для нее то время было явно счастливым. Она припомнила смех, угадывание погоды по установке места в песке, охоту за скорпионами в трещинах, деревенские хижины, вынюхивание спайсовых выбросов. Из одних лишь повторяющихся путешествий Шиэны в определенную область пустыни Орден верно вычислил, где находилась ее сгинувшая деревня и что с ней произошло. Шиэна часто глядела на одну из старых карт Туека на стене своих апартаментов.
Как и ожидала Тамалан, однажды утром Шиэна ткнула пальцем в то место на стенной карте, которое постоянно привлекало ее внимание.
— Отвезите меня туда,— распорядилась Шиэна своим прислужницам.