Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я ненавижу людей этой планеты!»

Это была опасная эмоция для Преподобной Матери. И все же она жгла ее. Эта планета изменила ее таким образом, которого она не хотела. Она хотела осознания того, что могут быть подобные вещи. Понимание разумом — это одно, а жизненным опытом — совсем другое.

— Мы должны отдохнуть, пока нам это доступно,— сказал Бурзмали.

— Я не должна отрабатывать свои деньги? — спросила она. Бурзмали побледнел.

— То, что мы сделали, было необходимо! Будь счастлива, что нас не остановили, но это могло бы произойти!

— А это место безопасное?

— Настолько безопасное, насколько я это смог обеспечить. Каждый здесь проверен либо мной, либо моими людьми.

Лусилла выбрала длинную кушетку, от которой пахло старыми духами, и устроилась на ней, чтобы укротить свою опасную ненависть. Там, где появляется ненависть, может прийти и любовь! Она услышала, как Бурзмали вытянулся на подушках у противоположной стены. Вскоре он задышал глубоко и ровно, но Лусилле не спалось. В ней продолжали тесниться бесчисленные воспоминания, навязываемые теми иными, кто продолжал свою жизнь во внутренних хранилищах ее сознания. Внезапно внутреннее видение провело пред ней короткой вспышкой улицы и лица людей, двигавшихся в ярком солнечном свете. Ей понадобилось время, чтобы осознать, что видит она все это с какого-то странного угла, что ее баюкают на чьих-то руках. Тогда она поняла, что это одно из ее личных воспоминаний. Она не могла определить того, кто держит ее на руках, отдавая теплое биение своего ее щекам.

Лусилла ощутила соленый вкус своих собственных слез.

Они собрались в апартаментах верхнего этажа над музеем Дар-эс-Балата. Это было длинное помещение, где сквозь плазовую стену открывался вид на запад, на сад на крыше, заросший кружевной зеленью. Обстановка — мягкие диванчики и экспонаты из не-палаты Тирана высокой художественной ценности. Одраде выступала против присутствия Шиэны, но Тараза осталась твердой, как камень. Воздействие девочки на Ваффа и некоторых жрецов давало Бене Джессерит подавляющее преимущество.

Вдоль длинной стены с окнами стояли долбановые ширмы, чтобы защитить от сияния солнца. Даже то, что окна смотрели на запад, являлось для Одраде определенным показателем: это было помещение, сосредоточенное на смерти.

Она восхитилась стоящими перед ней долбанами. Это были плоские черные филенки толщиной в десять молекул, вибрирующие в прозрачном жидком связующем. Саморегулирующиеся ширмы выбирали заранее определенный и допустимый уровень света, так что немногое исчезало из вида. Одраде знала: художники и древние дельцы предпочитали их поляризующим системам, потому что долбаны оставляли полный спектр света. То, что они были здесь, говорило о предназначении помещения — выставочный зал самых лучших экспонатов из собрания Императора. Здесь было платье его несостоявшейся суженой. Жрецы-советники яростно дискутировали между собой в одном из концов комнаты, не обращая внимания на лже-Туека. Тараза стояла неподалеку, прислушиваясь. Ее лицо явно выражало, что она считает жрецов дураками.

Вафф со своей свитой Лицевых Танцоров стоял возле широкой входной двери. Его взгляд переходил с Шиэны на Одраде и Таразу, и только изредка на спорящих жрецов. Каждое движение Ваффа свидетельствовало о его неуверенности. Действительно ли его поддержит Бене Джессерит? Смогут ли они все вместе мирными средствами преодолеть ракианскую оппозицию?

Шиэна и прикрывавший ее эскорт остановились возле Одраде. В девочке до сих пор были резкость и поджарость, отметила Одраде, но она полнела, и мускулы обретали очертания, свойственные Бене Джессерит. Ее высокие скулы смягчились под оливковой кожей, карие глаза стали светлее, но оставались рыжие пряди в ее каштановых волосах. То внимание, которое она уделяла жрецам, показывало, что она взвешивает сейчас, насколько значительно то, во что она посвящена и насчет чего проинструктирована.

— Они действительно будут сражаться? — прошептала она.

— Прислушайся к ним,— сказала Одраде.

— Что сделает Верховная Мать?

— Внимательно за ней наблюдай.

Они обе посмотрели на Таразу, стоявшую в окружении отряда мускулистых послушниц. Тараза, продолжавшая наблюдать за жрецами, выглядела повеселевшей.

Ракианская группа начала свой спор в саду на крыше. Они вошли с ним внутрь, когда удлинились тени. Они сердито пыхтели, порой бормотали, а потом опять повышали голоса. Разве они не видят, как поддельный Туек наблюдает за ними?

Одраде перенесла свой взгляд на горизонт, видимый за садом на крыше: никакого признака жизни во всей пустыне. В каком направлении ни смотри от Дар-эс-Балата — увидишь пустой песок. Люди, рожденные и выросшие здесь, обладали другим взглядом на жизнь и на свою планету, чем большинство этих советников-жрецов. Это не Ракис зеленных поясов и полных водой оазисов в более высоких широтах, словно цветущие пальцы, указывающие на долгие пути пустыни. Из Дар-эс-Балата открывалась Срединная Пустыня, растянувшаяся, как крестная всех пустынь, вокруг целой планеты.

— Достаточно я выслушал этой чуши! — взорвался лже-Туек. Он грубо оттолкнул одного из своих советников в сторону и вошел в середину спорящей группы, поворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть в каждое лицо.— Вы все, что, с ума посходили?

Один из жрецов,— Господи, это же старый Альбертус! — поглядел через зал, ища Ваффа, и окликнул:

— Сер Вафф! Не будешь ли ты так добр, унять своего Лицевого Танцора?

Вафф заколебался, а затем направился к спорящим; его свита — вплотную за ним.

Фальшивый Туек повернулся всем телом и устремил палец на Ваффа:

— Эй, ты! Стой, где стоишь! Я не потерплю тлейлаксанского вмешательства! Ваш умысел открыт мне, как на ладони!

Одраде наблюдала за Ваффом, когда заговорил ложный Туек. Неожиданность! Никто никогда так не обращался к Господину Бене Тлейлакса. Какой шок! Черты его лица исказились от ярости. Из его рта вырвались жужжащие звуки, похожие на звуки рассерженных насекомых, модулированный шум, который явно был неким видом языка. Лицевые Танцоры его свиты замерли, как вкопанные, но лже-Туек просто перевел взгляд на своих советников.

Вафф перестал жужжать. Было видно, что он объят ужасом! Его Лицевой Танцор Туек не бежит к ноге! Он направился к жрецам. Лже-Туек это заметил и вновь ткнул в его сторону подрагивающим пальцем.

— Говорю тебе, держись подальше! Ты, может быть, и способен уничтожить меня, но не покорить.