— Неправа! Если мы вступаем в союз с ними, то мы оба уязвимы. Мы будем вынуждены служить замыслам Тлейлакса. Это будет хуже, чем наше долгое повиновение Тирану.
Тараза увидела злобный блеск в глазах Беллонды. Вполне понятная реакция. Любую Преподобную Мать по меньшей мере пробирает ознобом, стоит ее взору обратиться к рабскому существованию Ордена под властью Императора, когда, гонимый хлыстом против своей воли, Бене Джессерит никогда не бывал уверен, что доживет до следующего дня.
— Ты думаешь, что мы этаким дурацким союзом обеспечили для себя запас спайса? — спросила Беллонда.
Все тот же прежний довод, заметила Тараза. Без меланжа и без преображающей Агонии, даруемой им, не может быть Преподобных Матерей. Меланж и то, чем Бене Джессерит через него обладает — наверняка одна из целей этих шлюх из Рассеяния.
Тараза вернулась к столу и опустилась на песье кресло, откинувшись, пока кресло принимало ее очертания. Это проблема. Особенная проблема Бене Джессерит. Хотя они постоянно ведут научные исследования и эксперименты, Орден так и не смог найти искусственную замену спайсу. Космический Союз может хотеть меланж для погружения в преобразующий транс своих навигаторов, но навигатора ведь можно заменить икшианским механизмом. Икс и его подсобные службы конкурируют на рынках Союза. У них-то есть альтернативы.
«А у нас их нет».
Беллонда подошла к столу Таразы с другой стороны, положила руки на его гладкую поверхность и наклонилась вперед, глядя на Верховную Мать.
— Мы до сих пор не знаем, что Тлейлакс сделал с нашим гхо-лой!
— Одраде это выяснит.
— Это недостаточная причина, чтобы прощать ее предательство!
Тараза тихо проговорила:
— Мы ждали этого мига целую вечность, а ты хочешь взять да вот так покончить со всем проектом,— она слегка хлопнула ладонью по столу.
— Этот драгоценный ракианский проект не является больше нашим проектом,— сказала Беллонда.— А может, он никогда им и не был.
На Совете не раз повторялось то же самое.
Уж не сам ли Тиран запустил в действие проект гхолы? Если так, то что они могли теперь с этим поделать?
Во время всего долгого спора доклад меньшинства был у всех на уме. Шванги, может быть, и мертва, но ее фракция жива, и похоже на то, что Беллонда сейчас к ним примкнула. Отчет Одраде о послании, спрятанном на Ракисе, мог быть истолкован как зловещее предупреждение. Одраде подчеркнула это, доложив, как она была насторожена своим внутренним чувством тревоги. Ни одна Преподобная Мать не способна была бы несерьезно отнестись к такому предчувствию.
Беллонда выпрямилась и скрестила руки на груди.
— Мы никогда полностью не избежим учителей нашего детства и тех образцов, что они в нас заложили, верно?
Это был довод, свойственный спорам в Бене Джессерит. Он напоминал каждому о его собственной уязвимости.
«Мы — тайные аристократы, и от предков к потомкам наследуется у нас власть. Да, мы уязвимы в этом и превосходнейший тому пример — Майлз Тег».
Беллонда нашла прямой стул и села, глаза ее оказались вровень с глазами Таразы.
— В наивысший момент Рассеяния,— сказала она,— нас покинули приблизительно двадцать процентов наших неудач.
— Те, кто теперь возвращаются к нам назад — не неудачи.
— Но Тиран наверняка знал, что это произойдет!
— Рассеяние было его целью, Белл. Это было его Золотой Тропой, способом выжить для человечества!
— Но мы знаем, как он относился к тлейлаксанцам, и все же он их не уничтожил. Он мог бы это сделать и не сделал!
— Ему хотелось разнообразия.
Беллонда стукнула кулаком по столу.
— И уж, конечно, он этого достиг!
— Мы снова и снова пережевываем все те доводы. Белл, я до сих пор не вижу способа уклониться от того, что сделала Одраде.