Эта схема из медицинского пособия демонстрирует правильное наложение на грудь давящей повязки из эластичного или обычного бинта в случае перелома ребер. Иногда такие повязки, необходимые для иммобилизации костных от-колков, называют корсетом, хотя не все врачи признают правильность данного термина. При отсутствии эластичного или обычного бинта для наложения подобной повязки могут быть использованы широкое полотенце или свернутая простыня — ими обертывают грудную клетку на выдохе и зашивают. Когда автор настоящего очерка впервые указал на факт отсутствия такого рода давящих повязок как свидетельство невозможности транспортировки Золотарева и Дубининой живыми вниз по склону, это вызвало настоящее бешенство господина Буянова, заявившего, что «корсеты» и «повязки» — это всего лишь выдумка Ракитина, мол, никто и никогда такими глупостями не занимается. Тем самым господин Буянов банально расписался в своей полной неосведомленности о правилах оказания первой помощи и самопомощи при травмах. Удивительно, как такой мастер спорта по туризму ходил в походы! Он был просто опасен для своих товарищей, ведь в случае их серьезного травмирования некомпетентность господина Буянова могла стоить им жизни.
Когда в первой редакции данного исследования в декабре 2010 г. было указано на абсолютную невозможность самостоятельного движения вниз по склону Дубининой и Золотарева, это замечание вызвало лютое негодование господина Буянова. Из его комментариев на различных форумах стало ясно, что он не только дурно воспитан, что простительно, но и несведущ в простейших вопросах оказания неотложной медицинской помощи и самопомощи, что гораздо печальнее. Последнее обстоятельство, вообще-то, превращает господина Буянова в опасного спутника в любом походе. Нельзя не отметить и то, что в своих книгах и форумных выступлениях Евгений Вадимович демонстрирует пугающую некомпетентность по очень широкому кругу вопросов — от внешней баллистики и ракетной техники до медицины и радиологии (чего только стоит его гипотеза о долговременном заражении района Холат-Сяхыл радиоактивными осадками с ядерного полигона Новая Земля! О мнемоническом «правиле семерок» главный «лавинщик», похоже, не имеет ни малейшего понятия…).
Конкретные вопросы или требования иностранных разведчиков, обращенные к Людмиле Дубининой, являлись всего лишь вопросом тактики и никоим образом не отменяли стратегическую цель их действий — убийство всех членов группы. Имела ли место какая-то погоня за остававшимися в живых членами группы или Семен Золотарев и Александр Колеватов сдались сами, желая избавить Людмилу Дубинину от новых страданий, сказать в точности невозможно. Ясно лишь, что погибли они где-то неподалеку от оврага с ручьем; вполне возможно, что не имевший обуви Колеватов даже не пытался скрыться, понимая, что в заснеженном лесу без должной теплоизоляции ног уйти далеко не сможет. Его убили с минимальным применением насилия — оглушили ударом рукояти пистолета, который нанесли с правой стороны за ухом, и сбросили в бессознательном состоянии в овраг. Видимо, общее состояние Александра на момент расправы было таким, что убийцы не испытывали сомнений в его последующей гибели. Судмедэкспертом была описана деформация шеи Колеватова в области щитовидного хряща, из чего можно заключить, что имело место повреждение самого хряща (как и у Людмилы Дубининой, кстати. В который уже раз приходится констатировать удивительное единообразие травм погибших). Но идет ли речь о прижизненной травме или посмертной, понять из единственной фразы Возрожденного, связанной с этим дефектом, невозможно. Поэтому утверждать, что Колеватова еще и ударили в кадык, не станем, хотя такой удар (потенциально смертельный) исключить тоже нельзя.
Почему Колеватова не пытали, в отличие от Дубининой? Думается, потому, что либо Золотарев был к тому моменту пойман, либо он находился вместе с ним. То есть к моменту расправы над Александром убийцы почувствовали себя достаточно уверенно и считали свою основную задачу выполненной. Вполне возможно, что из допроса Людмилы Дубининой они поняли, что в лесу прячутся вовсе не пять туристов, а только двое, остальных надо искать на склоне, скорее всего мертвыми. Эти детали нам неизвестны, и гадать тут бессмысленно.
Можно говорить о фактах, а они таковы, что с плененным Семеном Золотаревым обошлись иначе, нежели с Колевато-вым. Отсутствующие глаза — это следствие не скоротечной расправы, а травмирования в результате пытки, подобной той, которой подверглась Людмила Дубинина. Если предположение, что именно его попытка сфотографировать незнакомцев спровоцировала их нападение, верно, то эти люди, несомненно, имели к нему вопросы. Перво-наперво, их должна была заинтересовать пленка из фотоаппарата, который Золотарев заботливо сохранил, несмотря на перипетии последних часов жизни. Даже если Золотарев, предвидя самый нежелательный исход, заблаговременно вынул катушку с пленкой из фотоаппарата и спрятал где-либо в лесу, рассчитывая, что поисковая группа рано или поздно отыщет «закладку», то при интенсивном допросе ему пришлось это место указать (возможности человека противостоять изощренной пытке не следует переоценивать). Семен повторил судьбу Людмилы: после зверских мучений, лишившийся обоих глаз, он был убит тем же самым способом, что и Дубинина. Удар коленом до такой степени деформировал грудную клетку Семена Золотарева, что та буквально «провалилась» ниже уровня живота, что хорошо видно на фотографии, сделанной в морге после вскрытия.
Фотографии членов последней четверки, сделанные во время анатомирования. На фотографии слева хорошо заметен прогиб грудной клетки Семена Золотарева, обусловленный переломом по срединно-грудинной линии пяти ребер с правой стороны. Грудь ужасно деформирована. И нас пытаются убедить в том, что человек, изувеченный подобным образом, способен к самостоятельному передвижению на значительное расстояние! Надо лишь «мобилизоваться» и включить «скрытые возможности», всего-то! Правая фотография дает представление о состоянии мягких тканей найденных в ручье трупов. Сторонники некриминальных версий для обоснования пресловутого «вымывания глаз и языка» пытаются представить дело так, будто у погибших почти не осталось на голове кожных покровов и обнажился череп, что никак не соответствует действительности. Отслоение эпидермиса со снятием волос и ногтевых пластин начинается примерно на 6-е сутки пребывания трупа в воде — это обычное явление, хорошо известное судебной медицине. От него до исчезновения мягких тканей и органов огромная дистанция! Обнажение костей черепа отмечалось судмедэкспертом в области надбровных дуг, но там-то почти и нет мягких тканей! Мы видим, что сохранены уши, волосы и об оголении черепа не может быть и речи. Иного и не могло случиться с телами, пробывшими в воде не более 15 суток, объективным свидетельством чему служит сохранность у погибших легких.
Даже если отрешиться от числа переломов ребер (и неизбежных при таком ударе повреждений легкого), а положиться на один только здравый смысл, становится совершенно очевидным, что человек с подобными «костями всмятку» никогда не сможет передвигаться самостоятельно. Остается только искренне поражаться словам Евгения Вадимовича Буянова, заявившего как-то в полемическом угаре на форуме ТАУ, что пеший переход придавленных лавиной дятловцев на 1,5 км вниз по склону кажется «семечками» в сравнении с самостоятельным движением альпиниста Джоя Симпсона, который со сломанной ногой 3 дня спускался с пика Сиула-Гранде в 1985 г. (вот постоянный адрес страницы форума, где господин Буянов выдал на-гора такой перл: http://tau.ur.ru/forum/forum_posts.asp?TID=1111&PN=2056). Не хочется верить в цинизм Евгения Вадимовича, скорее все-таки перед нами образчик легкомыслия и непонимания разницы между травмами жизненно важных органов и конечности.
Сравнение Золотарева с Симпсоном, сохранившим после падения в расселину невредимыми внутренние органы, успешно наложившим на сломанную ногу шину и имевшим возможность поддерживать тонус новейшими анальгетиками и психостимуляторами, по меньшей мере некорректно. Семен Золотарев после полученной травмы грудной клетки даже дышать не мог полноценно, а потому рассуждения о его бодрых забегах по склону и демонстрации сверхчеловеческих возможностей отдают дурного тона пафосом. Судмедэксперт в своем заключении совершенно недвусмысленно указал на убивший Семена Золотарева гемоторакс, т. е. поступление крови в плевральную полость из-за ее повреждения осколками ребер (дословно: «В плевральных полостях содержалось до 1 литра жидкой темной крови»). С таким огромным внутренним кровотечением ни о каких активных действиях Золотарева не может быть и речи, строго говоря, он даже руками не мог шевелить после травмирования, как же его можно сравнивать с Джоем Симпсоном?!
Сверхчеловеческие возможности потому и называются «сверхчеловеческими», что встречаются крайне редко и должны рассматриваться как исключения. Если бы это было не так, то на войне не было бы нужды в медбратьях и санитарах. В самом деле, зачем эвакуировать раненых с поля боя, ведь, по мнению господина Буянова, все они могут прекрасно добежать бодренькой рысцой до госпиталей самостоятельно. Ведь коли есть желание выжить, то обязательно появятся и сверхвозможности. По логике Буянова, из 9 членов группы Игоря Дятлова по меньшей мере трое оказались «сверхчеловеками» (и это если не считать Рустема Слободина, который сам по себе падал на склоне то правым, то левым виском на камни, но при этом бодро продолжал спуск в составе группы!).
Увы, не было среди туристов никаких «сверхчеловеков»! Были самые обычные парни и девушки. Тибо-Бриньоль, Золотарев, Дубинина — каждый из них получил свои ужасные травмы в последние минуты жизни. Уничтожение группы закончилось к 19 часам, скорее даже несколько раньше.
Убийцы, разумеется, понимали, что свой изначальный план они выдержали не полностью и нанесли последним четверым погибшим слишком уж «говорящие» раны. Отдавая себе отчет в том, что исчезнувшую в полном составе группу туристов будут искать и с большой долей вероятности отыщут довольно скоро, они приняли единственно логичное в сложившейся ситуации решение — замаскировать тела последней четверки, дабы максимально оттянуть момент их обнаружения (и прояснения картины происшедшего). Преступники исходили из того, что чем позже будут найдены сокрытые тела, тем более значительным посмертным разрушениям они подвергнутся (вплоть до полного разрушения останков). Это абсолютно рациональный подход, который обнаруживают все организованные преступники, предпринимающие меры по сокрытию тел убитых людей и уничтожению улик. Сбрасывая тела Людмилы Дубининой, Александра Колеватова, Семена Золотарева и Николая Тибо-Бриньоля в овраг, убийцы ничего не инсценировали, они просто старались выиграть время.
Напоследок осталось сказать несколько слов о возможных действиях (и кажущемся бездействии) инициатора задания — Комитета государственной безопасности. В принципе, операцию «контролируемой поставки» радиоактивного груза, призванного дезинформировать потенциального противника, могли проводить совместно лишь Первое и Второе Главные управления КГБ (т. е. внешняя разведка и контрразведка). Это должна была быть серьезная операция, требовавшая большой организационно-подготовительной работы, привлечения значительных материальных и человеческих ресурсов. Курироваться столь масштабное дезинформационное мероприятие должно было на самом высоком уровне — заместителем Председателя КГБ и, возможно, даже самим Председателем. Руководство шло из Москвы, и территориальные органы КГБ в Свердловской и Челябинской областях понятия не имели о деталях проводимой операции. В Свердловске находился один (от силы два) офицер связи из Москвы, который действительно знал истинную подноготную похода группы Игоря Дятлова. И все!
Когда стало ясно, что группа в назначенное время из похода не вернулась, в Москве озаботились главным с точки зрения государственной безопасности вопросом: «Состоялась ли передача радиоактивного груза по назначению, и если нет, то какова его судьба?» Непосредственно поисковую операцию Комитет не организовывал и организовывать не должен был, хотя, возможно, негласную помощь оказал — в нужных кабинетах раздались телефонные звонки и кое-чей неповоротливый зад получил хорошего пинка для ускорения.
В это же самое время подразделения контрразведывательного прикрытия особо режимных объектов «п/я 404» и «п/я 205», где работали Кривонищенко и Слободин, при поддержке территориальных управлений осуществляли оперативную проверку информации об исчезновении двух своих секретоносителей, числившихся в составе пропавшей группы туристов. После подтверждения такой информации начался их оперативный поиск («оперативный поиск» в данном контексте означает вовсе не походы по снегу с лавинными зондами, а обнаружение упомянутых лиц с использованием негласных приемов и методов сбора информации о местонахождении пропавших, с применением как агентурных, так и технических средств, — наблюдение за родственниками и близкими людьми, перлюстрация их корреспонденции и контроль их телефонных переговоров и т. п.). Данная работа проводилась вне всякой связи с московскими кураторами операции «контролируемой поставки», она преследовала цель вскрыть злой умысел в действиях секретоносителей, если таковой имел место, и минимизировать урон от возможного предательства.
Когда на склоне Холат-Сяхыл была найдена пустая палатка и вскоре обнаружены первые трупы, Комитет незамедлительно организовал выезд в район трагедии московских специалистов по туризму. В интересах инициаторов операции было получить максимально объективную информацию, а не довольствоваться тем, что сообщат, попутно переврав, из Свердловска. Разумеется, все было устроено так, что «руководящая инстанция» нигде не фигурировала, вполне возможно, что даже сами Бардин, Шу-лешко и Баскин не знали, от кого именно исходит предложение ознакомиться с организацией поисковых работ.
Некоторое время картина случившегося в районе перевала оставалась неясной, а главное — была непонятна судьба вещей с изотопной пылью. В палатке они отсутствовали, а трупы Кривонищенко и Золотарева (напомним, что труп Дорошенко в течение нескольких дней считался принадлежащим Золотареву) были найдены раздетыми. Стало лишь ясно, что если Кривонищенко надевал на себя вещи, предназначенные для передачи, значит, трагические события развернулись либо вдень «рандеву», либо уже после встречи с иностранными разведчиками. Однако находилась ли гибель тургруппы в причинной связи с этой встречей, никто в точности сказать не мог.
Когда в начале мая 1959 г. в ручье были обнаружены трупы последних четырех членов группы и погребенный в толще снега «настил», студенты, находившиеся в составе поисковой партии, были немедленно удалены из района раскопок. Вряд ли такая предусмотрительность являлась инициативой полковника Ортюкова, скорее всего, он выполнял «рекомендацию» КГБ, преследовавшую цель минимизировать распространение сведений о реальной обстановке в районе поисков (не надо забывать, что студенты, возвращаясь в Свердловск, обменивались информацией по этому вопросу с широким кругом заинтересованных лиц, в том числе и из нестуденческой среды). К этому времени инициаторы операции «контролируемой поставки», возможно, уже пришли к выводу о провале задуманной ими комбинации и подозревали самое худшее — насильственное умерщвление членов группы. Поэтому заблаговременная изоляция студентов, с их точки зрения, имела смысл.
Последовавшее вскрытие трупов подтвердило самые мрачные опасения кураторов из Комитета. Следствию было рекомендовано стать на путь сокрытия ставших известными сведений и искажения картины случившегося. Судмедэксперт Возрожденный, работавший с телами убитых и готовивший акты экспертиз для представления следователю, скорее всего, прекрасно понял, что от него требуется, хотя, видимо, и ошибся с определением того, от кого исходит требование по искажению заключений (он, должно быть, полагал, что «замыливает» дело областная прокуратура, тогда как команда шла с намного более высокого уровня). Отсюда проистекают те странные двойственность, неполнота и прямые исправления текстов последних судмедэкспертиз — Возрожденный, с одной стороны, выполнял требования следователя Иванова, а с другой — явно опасался того, что через некоторое время его «подтянут» к ответственности за содеянное.
Между тем никто и не думал этого делать, каждое звено следственного механизма прекрасно исполнило свою работу. После вскрытия последних тел кураторы операции из КГБ, разумеется, без особых проблем реконструировали картину событий на склоне Холат-Сяхыл. Оставалось последнее — установить судьбу вещей с изотопной пылью. Радиологическая экспертиза расставила все на свои места, стало ясно, что «контролируемая поставка» не состоялась, оперативная комбинация Комитета госбезопасности закончилась полным провалом и гибелью как причастных, так и не причастных к ней людей. От высшего московского руководства последовала внешне совершенно нелогичная, но абсолютно оправданная команда закрыть расследование. Далее КГБ работал, пытаясь отыскать убийц, используя свои методы и возможности. Скорее всего, безрезультатно.
ГЛАВА 31 ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ?
А что было дальше?
В самом деле, что могло быть после того, как Комитет государственной безопасности потерпел столь сокрушительный провал в излюбленной отечественными спецслужбами операции по дезинформации? Шутка ли, погибли девять человек, в том числе и непричастные к оперативной комбинации, в том числе — девушки… За это должен был кто-то ответить! Ответил ли?
Думается, да.
6 июля 1959 г. произошло событие, которое не имело аналогов в истории советской госбезопасности ни до, ни после указанной даты. Даже в дни «Большого Террора» 1936–1938 гг. столь удивительных и необъяснимых событий не происходило. В один день лишились своих постов трое из пяти заместителей Председателя Комитета госбезопасности. Можно сказать, полетели из своих кабинетов с треском…
Кто именно?
Бельченко Сергей Савич, самый высокопоставленный из отрешенных от должности, являлся на момент отставки генерал-полковником. Родился Бельченко в 1902 г., т. е. в июле 1959 г. ему не исполнилось и шестидесяти лет. С 1924 г. Сергей Савич находился на действительной военной службе, в 1927 г. переведен в погранвойска ОГПУ-НКВД. Попав в систему госбезопасности, Бельченко сделал там успешную карьеру, став настоящим профессионалом этого — весьма специфического! — рода деятельности. С июля 1941 г. он являлся заместителем начальника Особого отдела НКВД Западного фронта, на его плечах лежали тяготы той самой контрразведывательной работы, о которой ныне снимают телесериалы. Он организовывал облавы на абверовских парашютистов в тылах фронта, лично их допрашивал, вскрывал уже внедренную в войска агентуру, курировал связанную с этим следственную работу. Чуть позже в круг его обязанностей добавилась работа иного рода — зафронтовая. Особый отдел фронта, работая на опережение, предпринял тогда большие усилия по внедрению в абверовские разведшколы собственной агентуры. Именно наличие таких «внедренцев» в значительной степени обеспечило паралич разведывательной работы военной разведки вермахта. Зафронтовая работа пошла у Бельченко настолько хорошо, что ему было предложено сосредоточиться именно на ней. С июля 1942 г. Сергей Савич стал представителем Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) на Калининском фронте. В апреле 1943 г. в карьере Бельченко можно видеть явное повышение — он становится заместителем Начальника ЦШПД при Ставке Верховного Главнокомандования. У Бельченко сложились прекрасные отношения с «главным партизаном СССР» Пантелеймоном Кондратьевичем Пономаренко, возглавлявшим ЦШПД и одновременно являвшимся Первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии.
Когда началось освобождение Белорусской ССР от фашистской оккупации, Сергей Савич Бельченко был назначен министром внутренних дел БССР. И на этом посту он пробыл целых 10 лет, вплоть до 1953 г. Огромной заслугой Бельченко явилось наведение порядка на освобожденной территории, подавление сепаратистского движения и активности всевозможных антисоветских бандформирований, действовавших на территории республики — польских, литовских, латышских и собственно белорусских (sic! любопытное совпадение: Семен Золотарев обучался в Минском институте физкультуры в то самое время, когда местным МВД руководил Сергей Савич Бельченко. Если предположение о сотрудничестве Золотарева с госбезопасностью в те годы справедливо, а в этом можно почти не сомневаться, то не исключена возможность их знакомства. Белорусский МВД был сравнительно небольшим, в 1947 г. включал в себя лишь 12 областных управлений, так что подобное знакомство вполне могло иметь место. Оно было в духе показного демократизма генералов от спецслужб того времени, достаточно вспомнить, как генерал Абакумов лично обходил кабинеты рядовых оперативников и следователей, здороваясь с каждым за руку. А Меркулов в свою бытность наркомом НКГБ лично объезжал и контролировал посты наружного наблюдения, особо важные в олеративном отношении, и даже принимал участие в некоторых операциях. Хоть это и фантастично звучит для 2011 г., но таковы были «чекистские» традиции той поры!). В период с марта 1954 г. по январь 1956 г. Сергей Савич возглавлял Управление КГБ по Ленинградской области, очень непростому региону с точки зрения ведения оперативной работы. Район это протяженный, малонаселенный, граничащий с капиталистическим государством, заметная часть жителей Ленобласти были либо этническими финнами, либо близкими им карелами — в общем, Ленинградская область тогда являлась передовым рубежом защиты социалистического лагеря. Бельченко неплохо справлялся с этим участком работы и 18 января 1956 г. был назначен заместителем Председателя КГБ при Совете министров СССР. 18 февраля 1958 г. ему было присвоено звание генерал-полковника.
На момент снятия с должности Сергей Савич Бельченко курировал множество самых разных направлений работы Комитета госбезопасности, отвечая перед Председателем за работу крупных подразделений КГБ. Назовем только самые существенные из них — Главное управление пограничных войск (ГУПВ), Управление военного строительства, Отдел войск правительственной «ВЧ» связи, Следственное управление. Кроме того, он представлял КГБ в Комиссии ЦК КПСС по выездам за границу.