Голая обезьяна. Людской зверинец. Основной инстинкт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Общество зверей, воспитанных на лжеимпринтинге, представляет собой странный и шокирующий мир. Лжеимпринтинг формирует физиологический гибрид, поведение которого характерно для его вида, но ориентировано на восприятие представителями вида, к которому принадлежат те, с кем он вырос.

Адаптация этого гибрида к новым для него условиям стоит огромного труда. Для некоторых животных сексуальные сигналы своих сородичей оказываются достаточно сильными, а реакция на них – достаточно самопроизвольной, и они могут пойти наперекор своему ненормальному воспитанию, но для многих сила запечатления оказывается непреодолимой.

Любителям животных необходимо помнить об этом, когда они посвящают себя «приручению» детенышей диких зверей. Сотрудников зоопарков издавна ставили в тупик непреодолимые трудности, с которыми они сталкивались при общении со многими из таких животных. Иногда причиной этого были несоответствующие условия жизни и питания узников, но чаще всего это происходило из-за лжеимпринтинга, который был сформирован у животных до прибытия в зоопарк.

В жизни человека значимость запечатлений также достаточно очевидна. В первые месяцы своей жизни ребенок проходит через важный период привыкания к своему племени, и на этом этапе он проникается чувством глубокой и продолжительной привязанности к своим собратьям, а особенно к матери. Как и у зверей, его привязанность не всегда основана на физических преимуществах, предоставляемых матерью, таких как питание и уход.

Наглядное обучение, типичное для процесса запечатления, здесь также играет свою роль. Ребенок не имеет возможности следовать повсюду за своей мамой, подобно утенку, но он может добиться похожего результата, призвав на помощь улыбку. Улыбка ребенка привлекает маму и побуждает ее находиться рядом, играть с ним.

Такие игры и улыбки помогают укрепить связь между ребенком и его матерью. У каждого из них вырабатывается запечатленная зависимость друг от друга, а взаимная привязанность усиливается и превращается в глубокие чувства, которые будут играть чрезвычайно важное значение на протяжении всей дальнейшей жизни ребенка. У детей, которых хорошо кормят и за которыми соответствующим образом ухаживают, но которые лишены материнской любви в возрасте запечатлений, может развиться ощущение обеспокоенности и неудовлетворенности, которое останется у них на всю жизнь.

Осиротевшие дети и те, кто вынужден жить в интернатах, где персональная забота и родительские чувства неизбежно ограничены, часто вырастают именно с этим ощущением в душе. Сильная привязанность к родителям, развившаяся в первый год жизни, позволяет человеку во взрослом возрасте проявить родительские чувства по отношению к собственным детям.

Правильные запечатления, заложенные в раннем возрасте, открывают внушительный эмоциональный банковский счет ребенка: если последующие расходы окажутся значительными, у него будет откуда брать средства. Если с родительской заботой в детстве оказалось не все в порядке (родители расстались, развелись или умерли), способность ребенка противостоять ударам судьбы будет зависеть от степени привязанности к ним в первый год жизни. Последующие жизненные неприятности, конечно же, не пройдут бесследно, но их влияние будет несравнимо с тем, что ребенок усвоит в первые месяцы своей жизни.

Пятилетний мальчик, которого разлучили с родителями при эвакуации из Лондона во время войны, на вопрос: «Кто ты?» – ответил: «Я ничейный никто». Шок оказался для него непереносимым, но запомнятся ли его последствия на долгие годы, во многом зависит от того, подтверждает ли он результаты прошлого опыта или противоречит им. Противоречия породят в душе мальчика недоумение, которое пройдет со временем, но подтверждение еще более усугубит полученные ранее травмы.

Переходя к рассмотрению следующей фазы развития чувства привязанности, мы сталкиваемся с феноменом сексуальной моногамной связи. Любовь с первого взгляда, может быть, и не посетит каждого из нас, но это вовсе не говорит о том, что ее не существует. Процесс зарождения чувства любви обладает теми же свойствами, что и процесс импринтинга. В нем есть чувственный период (юношество), когда человек влюбляется чаще всего. Он относительно короткий, но его последствия ощущаются долгое время по сравнению со временем самого процесса, а процесс этот способен протекать даже при отсутствии видимых результатов.

Для большинства людей ранние моногамные связи, как правило, скоротечны и нестабильны. Но не следует забывать, что в период полового созревания для формирования способности завязывать серьезные моногамные отношения требуется некоторое время.

Такое замедленное достижение зрелости дает нам возможность преодолеть переходный период, в течение которого мы, если можно так выразиться, «пробуем воду, прежде чем в нее войти». Если бы ситуация была иной, мы бы все оказались жертвами первой любви. В современном обществе продолжительность естественного переходного периода искусственным образом увеличивается благодаря чрезмерной родительской заботе. Родители цепляются за своих отпрысков до последнего момента, когда, с биологической точки зрения уже давно следует позволить им жить самостоятельно. Причина этого лежит на поверхности: сложные условия жизни в людском зверинце делают невозможным выживание четырнадцати– или пятнадцатилетних индивидуумов без своих родителей.

Такая несамостоятельность превращает подростков в беспомощных детей, что побуждает отцов и матерей навязывать им родительскую любовь, хотя их отпрыски являются уже сексуально созревшими личностями. Это, в свою очередь, еще больше усугубляет инфантильность подрастающего поколения, так что процесс становления наших детей еще более затягивается. В результате мы сталкиваемся с серьезными проблемами и конфликтами между родителями и детьми при стремлении молодых людей к формированию новых моногамных отношений.

Родители не виноваты, что их дети оказываются неспособными позаботиться о себе, попадая в мир современного суперплемени; не виноваты и дети в том, что не могут не сигнализировать родителям о своем инфантилизме. Виновата во всем неестественная городская среда, которая требует более длительной подготовки молодых членов общества, чем это необходимо в соответствии с биологическими законами.

Несмотря на конфронтацию с процессом развития новых моногамных отношений, сексуальные запечатления быстро находят путь на поверхность. Юношеская привязанность обычно мимолетна, но она может быть и очень сильной – настолько сильной, что образ «детской любви» может определять выбор партнера в течение долгих последующих лет, независимо от целесообразности отношений с социально-экономической точки зрения. Даже если под влиянием обстоятельств эти первые отношения будут разрушены, они оставят свой след. Часто случается, что поиски сексуального партнера взрослым, полностью независимым человеком основываются на подсознательном стремлении воссоздать некоторые из ключевых особенностей первого сексуального опыта. Неудачный результат таких поисков может оказаться скрытым фактором, способствующим разрушению удачного на первый взгляд брака.

Феномен неверного выбора пары не определяется только особенностями «детской любви». Такое может произойти в любое время, и в большей мере это опасно для повторного брака, когда нередко происходит молчаливое (а иногда и не такое уж молчаливое!) сравнение супруга с предыдущими партнерами. Это явление также играет важную (и подчас трагическую) роль в случае, когда родительские/сыновние чувства вступают в конфликт с сексуальными отношениями. Чтобы это понять, вспомним еще раз, что значат для ребенка родительские/сыновние чувства. Они воспитывают у ребенка уверенность в трех истинах: 1) у него есть свои, родные родители; 2) он принадлежит к определенному виду; 3) он должен искать себе сексуального партнера именно среди представителей этого вида.

Первые два пункта вполне очевидны, проблемы могут возникнуть с интерпретацией третьего. Если ранние отношения с родителем противоположного пола были достаточно крепкими, некоторые из его/ее личных качеств также могут отложиться в подсознании ребенка и повлиять на его последующий выбор сексуального партнера. Вместо того чтобы жить с уверенностью, что «он должен искать себе сексуального партнера среди представителей этого вида», он интерпретирует эту истину как «я должен искать себе сексуального партнера среди представителей такого типа людей».

Подобное влияние может создать серьезные проблемы. Стремление к формированию моногамной пары, основанное на устоявшемся образе отца или матери, определяет особый способ выбора партнера, который в любом случае является неверным.

С другой стороны, если человек найдет партнера, руководствуясь полностью противоположными суждениями, такие отношения не смогут стать полноценными, поскольку его избранник (или избранница) не будет обладать теми тривиальными, но ключевыми чертами характера, которыми обладает его родитель, являющийся прообразом («Мой отец никогда бы так не поступил!» – «Но я ведь не твой отец!»).

Причина этого феномена неверного выбора пары, приносящего немало неприятностей, скорее всего, кроется в неестественно изолированных условиях жизни семейной ячейки, которые так часто встречаются в переполненном людском зверинце. Явление «чужой среди своих» отравляет атмосферу братства и социального равенства, присущую маленьким сообществам. Стремясь защитить себя, семьи стараются оградиться друг от друга, запершись каждая в своей клетке среди ровных рядов кирпичных или блочных вольеров. К несчастью, признаков изменения ситуации не наблюдается.

Закончив с вопросом о неверном выборе пары, мы перейдем сейчас к рассмотрению другого, не менее странного отклонения в инстинктах людей – человеческого лжеимпринтинга. Здесь мы попадаем в необычный мир того, что получило название «сексуальный фетишизм».

Есть небольшая по численности категория людей, для которых первый сексуальный опыт может обернуться психической травмой. Вместо того чтобы отложить в памяти определенный образ партнера, такие индивидуумы могут начать отождествлять сексуальные отношения с каким-нибудь неодушевленным предметом, увиденным в тот момент. До сих пор неизвестно, каким образом многим из нас удается забыть подобные навязчивые образы, совершенно ненормальные с точки зрения репродуктивной функции. Возможно, это зависит от глубины впечатлений, полученных при первом сексуальном опыте. Как бы то ни было, это явление порождает довольно противоречивые суждения.

Судя по доступным историям болезни, привязанность к сексуальному фетишу чаще всего развивается тогда, когда первый сексуальный опыт имел спонтанный характер или же когда индивид не имел партнера. Во многих случаях она может зародиться после первой эякуляции юноши, что часто случается без участия девушки и без предварительных сексуальных ласк. Некий типичный объект, который может находиться поблизости в этот момент, мгновенно приобретает огромную сексуальную значимость, не ослабевающую долгие годы. Получается, что вся сила инстинкта спаривания вдруг оказывается направленной на неодушевленный предмет, который в мгновение ока начинает играть основную роль в сексуальных отношениях индивидуума.

Эта странная форма лжеимпринтинга вовсе не такая уж редкость, как кажется. Большинство из нас привыкло заниматься сексом с представителями противоположного пола, не думая при этом о меховых перчатках или кожаных ботинках, и мы счастливы, что не скрываем нашу сексуальную ориентацию, будучи уверенными, что все вокруг разделяют и понимают наши чувства. Но фетишист, не способный сопротивляться собственным запечатлениям, заставляющим его быть привязанным к необычным сексуальным объектам, предпочитает помалкивать о своей странной привязанности. Неодушевленный предмет, который так важен для него, может ничего не значить для остальных, и поэтому (из боязни или от смущения) он скрывает свои чувства. Этот предмет не только ничего не значит для большинства людей, далеких от фетишизма, – он также не представляет никакой ценности для других фетишистов, каждый из которых имеет свой собственный фетиш. Меховые перчатки не возбуждают никаких чувств как у фетишиста, поклоняющегося кожаным туфлям, так и у нефетишиста. Таким образом, фетишист остается наедине с собой и своим специализированным типом лжеимпринтинга.

Можно, однако, возразить, что есть такие фетиши, которые все-таки совпадают у разных фетишистов, и происходит это довольно часто. (Особенно распространены, например, резиновые изделия.) Значение этого станет более понятным, если мы рассмотрим несколько специфических случаев фетишизма.

У одного двенадцатилетнего мальчика произошла первая эякуляция, когда он примерял шубу из лисьего меха. Став взрослым, он мог испытывать сексуальное удовлетворение, только когда видел какой-нибудь мех, и не мог заниматься сексом с женщиной в обычных условиях. А одна девочка испытала первый оргазм, когда мастурбировала, сжимая в руке лоскут черного бархата; во взрослой жизни бархат стал неотъемлемой частью ее сексуальной жизни. Ее дом весь был отделан этим материалом, и она выходила замуж только для того, чтобы получить еще больше денег и купить еще больше бархата. Мальчик четырнадцати лет первый раз имел сексуальный опыт с девочкой, которая носила шелковое платье. Позже он не мог заниматься сексом с девушкой, если она была обнаженной: он возбуждался, только если она надевала шелковое платье. Еще один мальчик испытал первое семяизвержение, высунувшись из открытого окна, при этом он увидел идущего по дороге человека на костылях. После женитьбы он мог заниматься любовью с женой, только если она брала в постель костыли. Один девятилетний мальчик надевал на свой пенис перчатку, и у него произошла первая эякуляция. Когда он вырос, то стал фетишистом, в коллекции которого было несколько сотен перчаток: от них зависела вся его сексуальная активность.

Примеров такого рода очень много, и во всех прослеживается связь между первым сексуальным опытом и привязанностью к фетишу во взрослой жизни.

Фетишами становились различные предметы: туфли, сапоги для верховой езды, накрахмаленные воротнички, корсеты, чулки, нижнее белье, кожа, резина, передники, носовые платки, спецодежда (например, халат медсестры), а также волосы, ступни. Иногда они становятся необходимыми элементами, гарантирующими успешный (т. е. нормальный) половой акт, иногда полностью заменяют сексуального партнера.

У большинства фетишей определяющей деталью является какая-нибудь ткань, часто потому, что ощущения при контакте с ней очень важны, поскольку являются причиной первого в жизни индивидуума сексуального возбуждения. Если при этом была задействована некая субстанция с характерной текстурой, то у нее есть большие шансы стать сексуальным фетишем, ну а чаще всего среди таких субстанций встречаются резина, кожа и шелк.

Фетиши в виде туфель и ботинок не менее распространены, и в этом случае привязанность к ним также может быть вызвана контактом этих предметов с телом. Есть один классический пример: четырнадцатилетний мальчик играл с двенадцатилетней подружкой, которая носила туфли на каблуке. Он лежал на земле, а она в шутку наступила на него и прошлась по телу. Как только ее нога коснулась пениса, у него произошла первая эякуляция. Когда мальчик повзрослел, такие игры стали для него единственной формой сексуальной активности. За свою жизнь он заставил более сотни женщин надевать туфли на каблуке и ходить по его телу. В идеале женщина должна была быть определенного веса, а туфли – определенного цвета, и, чтобы реакция была как можно сильнее, детские ощущения должны были воспроизводиться с максимальной точностью.