Голая обезьяна. Людской зверинец. Основной инстинкт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на то что достижение только одного этого и так крайне проблематично, мы должны быть уверены еще и в том, что контроль усилится по всему миру, а не только в некоторых отдельно взятых регионах. Если усовершенствованные противозачаточные средства появятся не во всех регионах, они неизбежно приведут к дестабилизации и без того напряженных межрегиональных отношений.

При обсуждении этих проблем трудно сохранять оптимизм, но представим на секунду, что их чудом удалось решить и численность населения Земли стабилизировалась, сохраняя сегодняшний уровень – примерно 3 миллиарда человек. Это значит, что если мы возьмем всю поверхность земного шара и представим, что она заселена равномерно, то уровень плотности населения будет в 500 раз превышать тот же уровень у первобытных людей. Если нам удастся остановить этот рост и разместить людей по земному шару с меньшей плотностью, нам не следует обманывать себя, думая, что мы таким образом достигнем ситуации, отдаленно напоминающей ту, в которой развивались наши первобытные предки.

Нам потребуются неимоверные усилия и самодисциплина, если мы хотим предотвратить жестокие социальные бунты и конфликты, но, по крайней мере, мы можем попробовать это сделать. С другой стороны, если мы пустим все на самотек и позволим численности населения увеличиваться, то вскоре лишимся и этого шанса.

Перед нами вырисовывается далеко не радужная перспектива, и опасность полного уничтожения цивилизации, как мы теперь видим, с каждым днем становится все более реальной.

Попробуем себе представить, что может случиться, если мы не решим эту проблему. Мы делаем такие огромные шаги в развитии химических и биологических военных технологий, что ядерное оружие может очень скоро превратиться в старомодную вещицу. Как только это произойдет, ядерные устройства будут приравнены к обычным видам оружия и станут необдуманно применяться суперплеменами. (По мере увеличения числа ядерных держав «горячие точки», без сомнения, объединятся в безнадежно запутанную «горячую сеть».) К тому моменту радиоактивное облако, образовавшееся вокруг Земли, будет нести смерть всем формам жизни в тех областях, где выпадет снег или пойдет дождь. Выжить смогут только африканские бушмены и некоторые другие удаленные группы, живущие в центре наиболее засушливых и пустынных регионов. Ирония заключается в том, что бушмены до настоящего времени являются самой неразвитой из всех человеческих групп и все еще ведут охотничий образ жизни, типичный для первобытных людей. Это напоминает возврат к истокам, и как тут не вспомнить приведенный кем-то замечательный пример с божьими коровками, заселившими всю планету.

5

Импринтинг и лжеимпринтинг

Жизнь в людском зверинце предоставляет нам широкие возможности для обучения и закрепления пройденного материала, и какими бы впечатляющими ни были достижения человека в области биологии, его мозг остается непревзойденным по части накопления опыта. Эти 14 миллиардов плотно сбитых клеток способны усваивать и хранить огромный объем информации.

Изо дня в день этот механизм работает исправно, но, когда во внешнем мире происходит что-нибудь экстраординарное, включается аварийная система защиты. Если она не срабатывает, в нашем суперплемени все переворачивается с ног на голову. Происходит это по двум причинам: во-первых, людской зверинец, в котором мы живем, пытается оградить нас от некоторых вещей. Обычно мы не убиваем дичь, а покупаем мясо; мы не смотрим на трупы, а предпочитаем накрывать их простынями или помещать в гробы. Это означает, что если насилие все-таки прорывается через такие защитные барьеры и мы сталкиваемся с ним лицом к лицу, то воздействие на наш мозг становится сильнее обычного. Во-вторых, те виды насилия, которые прорываются через защиту, настолько неестественны для нас и так болезненно отражаются на нашем восприятии действительности, что мозг просто не в состоянии справиться со столь сильными эмоциями. Этот тип «экстремального опыта» заслуживает более детального рассмотрения.

Любой, кто когда-либо попадал в серьезную автомобильную катастрофу, меня поймет. Каждая крошечная, но неприятная подробность этой трагедии надолго врезается в память и тревожит сознание на протяжении всей жизни. Подобные потрясения случались у каждого из нас. Например, когда мне было семь лет, я чуть было не утонул, и по сей день я помню тот случай так же отчетливо, как если бы он произошел вчера. Последствиями печального детского опыта стало то, что я вот уже на протяжении тридцати лет пытаюсь преодолеть в себе необъяснимый страх глубины. Как и все, я пережил еще немало неприятных потрясений в детстве, но подавляющее большинство из них не оставило в моей памяти такого отпечатка, как тот день.

Полистав книгу своего жизненного опыта, мы найдем в ней события двух различных типов: одни из них – всего лишь краткий миг, но оставивший неизгладимое впечатление; другие – обычные, легко исчезающие из памяти. Если довольно приближенно дать определения этим двум типам, то первый можно назвать травмирующим опытом, а второй – обычным опытом. Эффект от полученного травмирующего опыта не идет ни в какое сравнение с событиями, в результате которых он был приобретен. Обычный опыт должен повториться много раз, чтобы его влияние стало ощутимым. Отсутствие возобновления обычного опыта приводит к угасанию впечатлений от него, в случае травмирующего опыта такого не происходит.

Попытки каким-либо образом изменить впечатления, полученные в результате травмирующего опыта, обязательно встретят серьезные трудности и легко могут привести к еще худшим последствиям; обычный опыт более податлив. Мой случай (когда я тонул) является хорошим примером. Чем сильнее меня пытались убедить в том, что от плавания можно получать удовольствие, тем сильнее я его ненавидел. Если бы детский опыт не оказал такого травмирующего эффекта, я бы более позитивно реагировал на подобные убеждения и не пытался им сопротивляться.

Травмы не являются основной темой этой главы, но в качестве предисловия поговорить о них, может быть, полезно. Травмирующий эффект отчетливо демонстрирует, что человек, будучи животным, способен к особому типу обучения (невероятно быстрому, трудному для дальнейших усовершенствований), результаты которого надолго остаются в памяти, не требуя повторных уроков для поддержания уровня знаний. Хотелось бы, конечно, чтобы мы могли, лишь пролистав какую-нибудь книгу, усвоить все, что в ней написано, и помнить это долгие годы, однако если бы наша способность к обучению была настолько грандиозной, она потеряла бы всякий смысл. Все вокруг приобрело бы одинаковую значимость, и нам просто не из чего было бы выбирать. Способность быстро усваивать материал и помнить о нем продолжительное время дана нам природой только в отношении наиболее впечатляющих моментов нашей жизни. Опыт, оставивший травмы у нас в душе, – это только одна сторона медали. Я намерен перевернуть эту медаль и изучить другую сторону, которую я называю «импринтинг» (запечатление, впечатывание в память).

Если травмы всегда ассоциируются с болью и оставляют негативный отпечаток в душе, то импринтинг – это явление положительное. Когда животное действует согласно импринтингу, у него вырабатывается позитивная привязанность к определенной реальности. Как и травмирующий опыт, процесс запечатления краткосрочен, практически никогда не повторяется и не требует подкрепления дальнейшими действиями. У человека это видно на примере отношений между матерью и ребенком. Подобное может повториться, когда ребенок вырастет и полюбит другого человека. Привязанность к своей матери, ребенку или партнеру представляет собой одну из трех разновидностей жизненно важного опыта, который мы приобретаем на протяжении своей жизни и который представляет собой основу для такого явления, как импринтинг. Слово «любовь» фактически служит общепринятым описанием эмоционального наполнения того, что мы называем импринтингом, но, прежде чем мы заглянем глубже в мир людей, не помешает бросить беглый взгляд на то, как это происходит у других видов животных.

Птенцам многих птиц после вылупления из яиц необходимо немедленно установить контакт с матерью и научиться узнавать ее. Они вынуждены следовать за ней неотступно и в целях безопасности все время находиться рядом. Если только что вылупившиеся цыплята или утята не будут этого делать, они скоро потеряются или погибнут. Они настолько активны и подвижны, что матери никогда не удалось бы удержать их вблизи себя, если бы не сила импринтинга. Запечатление является делом всего нескольких минут. Первый же большой движущийся объект, попадающий в поле зрения цыпленка или утенка, автоматически становится «матерью».

В нормальных условиях, естественно, этим объектом оказывается настоящая мама птенцов, но в экспериментальной ситуации им может стать все что угодно. Если первым большим движущимся объектом, который видят инкубаторские цыплята, оказывается оранжевый воздушный шар, они будут толпиться вокруг него: шар сразу же принимает статус «матери».

Влияние запечатления настолько велико, что если через несколько дней цыплятам предоставить возможность выбора между шаром и настоящей матерью (которую раньше от них скрывали), они предпочтут шар. Более убедительного доказательства существования привычек и запечатлений, чем группа инкубаторских цыплят, стремящихся укрыться «под крылом» оранжевого шара и совершенно игнорирующих при этом родную мать, нельзя и представить.

Даже не прибегая к экспериментам такого рода, можно смело утверждать, что птенцам необходимо быть привязанными к родной матери по той причине, что, находясь рядом с ней, они получают определенные преимущества: мама обеспечивает их пищей, питьем, теплом и так далее; оранжевый шар не дает таких преимуществ, хотя и он способен легко стать довольно убедительным заменителем матери. Таким образом, импринтинг не определяется стремлением к получению преимуществ, как это происходит в обычном процессе приобретения опыта, – он определяется окружением. Можно назвать этот процесс «наглядным обучением».

В отличие от большинства типов обычного обучения процесс запечатления имеет критический период. Цыплята и утята способны формировать свои привычки только в течение нескольких дней после вылупления из яиц. Со временем они начинают бояться больших движущихся объектов, и если импринтинг еще не закреплен, сформировать его будет очень трудно.

Взрослея, птенцы становятся все более независимыми, и потребность в следовании за матерью исчезает, но влияние импринтинга, заложенного в раннем детстве, продолжает ощущаться. Они не только помнят, кто их мать, но и прекрасно осознают, к какому племени принадлежат. Став взрослыми, благодаря инстинктам они выбирают сексуального партнера среди своих сородичей, а не пытаются искать его среди представителей другого вида.

И снова простой эксперимент поможет нам развеять все сомнения, существующие на этот счет. Если в детстве животное росло под присмотром приемных родителей, представляющих другой вид, то, став взрослым, оно может пытаться завязать сексуальные отношения с представителями вида своих приемных родителей, вместо того чтобы искать пару среди своих собратьев. Так происходит не всегда, но есть много примеров такого поведения. (И мы до сих пор не знаем, почему в одних случаях это происходит, а в других – нет.)

В условиях неволи такое стремление к спариванию с животными другого вида может привести к забавным ситуациям. Если дикий голубь вырос в голубятне, среди городских голубей, то, достигнув половой зрелости, он будет игнорировать других диких голубей и предпочтет в качестве партнера одного из своих городских сородичей. Выросший среди диких голубей городской голубь будет спариваться с дикими собратьями. И даже павлин, проведший детство в зоопарке с черепахами, настойчиво предлагает себя изумленным рептилиям, отказываясь иметь что-либо общее с помещенными в его клетку самками своего вида.

Я назвал это явление лжеимпринтингом. Оно встречается повсеместно как в мире животных, так и в жизни человека. У некоторых животных, с детства изолированных от своего племени и выросших среди людей, может выработаться соответствующая реакция на человека. Нет, они не станут кусать руку кормящего – они будут пытаться совокупляться с ней. Такое поведение довольно распространено у голубей, и это вовсе не открытие. Такие случаи известны еще с древних времен, когда римские женщины специально держали маленьких птиц, чтобы те доставляли им удовольствие. (Больше всех в этом деле преуспела Леда.) Домашние животные иногда хватают человека за ногу и пытаются спариваться с ней (это хорошо знакомо владельцам собак). Служители зоопарков тоже должны держать ухо востро, когда у их питомцев наступает брачный период. Им приходится быть готовыми к посягательствам любых животных – от любвеобильного эму до возбужденного оленя, если эти звери с детства жили в клетке и были вскормлены человеком. Я лично, к своему изумлению, однажды стал объектом сексуального домогательства самки гигантской панды. Это случилось в Москве, куда я был приглашен, чтобы организовать ее спаривание с единственным самцом гигантской панды за пределами Китая. Она совершенно игнорировала его настойчивые ухаживания, но, когда я просунул руку сквозь решетку, чтобы погладить ее, она подняла хвост и приняла позицию готовой к совокуплению самки, в то время как самец был всего в нескольких шагах от нее. Различие между этими двумя пандами состояло в том, что самка была помещена в клетку в гораздо более раннем возрасте, чем самец. Его импринтинг был сформирован в обществе таких же панд, в то время как ее привычки определялись человеческим окружением.

В некоторых случаях может показаться, что «очеловеченное» животное, пытающееся удовлетворить свои сексуальные инстинкты, способно отличить мужчин от женщин, но это только видимость. Например, один индюк, ведомый лжеимпринтингом, пытался приставать к мужчинам и, наоборот, атаковал женщин. Причина этого оказалась довольно забавной: женщины были в юбках и держали в руках сумочки. Индюк же в брачный период демонстрирует свое намерение овладеть самкой, опуская крылья до земли и выставляя напоказ бородку. В глазах выросшего в клетке индюка юбка становится опущенными крыльями, а сумочка – бородкой. Таким образом, он видел в женщинах конкурентов и пытался их атаковать, предпочитая направлять сексуальную энергию на мужчин.

Зоопарки переполнены животными, которые, благодаря человеческой доброте, сослужившей дурную службу, были заботливо выращены и воспитаны среди людей, а затем возвращены в общество себе подобных. Но для узников зоопарков представители их вида теперь чужаки, члены какого-то другого, враждебного племени. В одном зоопарке я видел самца шимпанзе, который сидел в вольере вместе с самкой на протяжении десяти лет. Медицинские тесты показали, что в сексуальном плане самец был абсолютно здоров, но самка, до того как попала в одну клетку с ним, росла отдельно. Так как самец был ручным животным, детство которого прошло среди людей, он совершенно не обращал внимания на самку. Он никогда не садился рядом с ней, не ухаживал и не пытался заниматься сексом. С его точки зрения, она была представителем другого вида, и годы жизни рядом с ней нисколько его не изменили.

Подобные животные могут быть чрезвычайно агрессивными по отношению к своим собратьям, но не потому, что воспринимают их как конкурентов, а потому, что видят в них внешнего врага. В клетку к самке мангусты, прирученной и привыкшей к людям, запустили самца, пойманного в естественных условиях, в надежде, что они займутся воспроизведением потомства, но самка набросилась на него, как только он вошел. Это привело к тому, что они в конце концов разошлись по разным углам клетки, так и не достигнув взаимопонимания, но для самца такая ситуация, видимо, оказалась причиной сильнейшего стресса, так как вскоре у него обнаружилась язва и он умер, а самка снова обрела единственного закадычного друга в виде себя самой.

Одну тигрицу, выращенную человеком, первый раз в жизни впустили в клетку к дикому тигру. Раньше она видела его в соседнем вольере, ощущала его запах, но близко встречаться им не приходилось. На этот раз ничего как будто не изменилось, но она оказалась настолько «очеловеченным» животным, что, как только обнаружила присутствие самца, забилась в дальний угол клетки и перестала двигаться. Такое поведение является нетипичным для тигрицы, но вполне нормальным для представителей племени, к которому она привыкла (племени людей) и в окружении которого находилась с рождения.

В нашем случае все оказалось даже намного серьезнее: тигрица перестала есть и отказывалась принимать пищу в течение нескольких дней, пока самца не поместили в другую клетку. После этого потребовалось несколько недель, чтобы она вернулась в обычное состояние и вновь стала дружелюбным, жизнерадостным животным, трущимся о прутья решетки в надежде заслужить похвалу человека.

Иногда условия, в которых растет животное, способствуют развитию у него двойственных сексуальных запечатлений. Если зверь вырос под присмотром людей, но в присутствии других представителей своего вида, он пытается завязать сексуальные отношения как с человеком, так и со своими собратьями.

Лжеимпринтинг определяет только часть его привычек, он следует и нормальному импринтингу. Подобное явление – редкость для некоторых видов животных, у которых запечатление происходит быстро (например, для утят или цыплят), но млекопитающие, как правило, развиваются намного медленнее. В их жизни есть время для зарождения двойных запечатлений. Тщательные исследования поведения собак, проведенные американскими учеными, продемонстрировали это довольно наглядно. Адаптация щенков домашних собак к окружению происходит в возрасте от 20 до 60 дней. Если в течение этого периода их полностью изолировать от контакта с человеком (даже кормить удаленным способом), они вырастут практически дикими животными, однако если за щенками будут ухаживать люди (в присутствии других собак), они будут добродушно относиться и к тем, и к другим.

Обезьяны, вскормленные в полной изоляции как от других обезьян, так и от любых живых существ (включая человека), впоследствии оказываются практически не способными привыкнуть к окружающему обществу. Помещенные в компанию к сексуально активным представителям их племени, они не знают, как себя вести. Большую часть времени они проводят, сидя в углу клетки и трясясь от страха перед своими сородичами. У них настолько неразвитые запечатления, что они становятся абсолютно оторванными от общества, несмотря на то что их вид считается одним из самых коммуникабельных в животном мире. Если бы они выросли среди себе подобных обезьяньих детенышей (пусть и без матери), они бы не испытывали таких неудобств и впитали бы в себя с детства как инстинкт стаи, так и родительский инстинкт. Оба этих инстинкта играют огромную роль в отождествлении особи со своим племенем.