Голая обезьяна. Людской зверинец. Основной инстинкт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще труднее понять, почему некоторые люди, не имея ничего против именно этого инстинкта, осуждают все остальные. Многие испытывают отвращение, например, к сексуальному лжеимпринтингу и отрицают саму возможность поклонения фетишам или совокупления между двумя мужчинами, но в то же время приветствуют родительские чувства по отношению к карманным собачкам и одобряют кормление домашних обезьянок из детских бутылочек. Почему же они разграничивают эти действия? С биологической точки зрения между ними практически нет никакой разницы: оба явления основаны на лжеимпринтинге, и оба представляют собой отклонения от нормального человеческого поведения. Но, хотя они оба должны быть классифицированы как биологические аномалии, ни одно из этих явлений не наносит вреда окружающим, то есть индивидам, не имеющим к ним отношения. Мы можем придерживаться мнения, что для фетишистов или бездетных любителей животных было бы лучше наслаждаться преимуществами полноценной семейной жизни, но это их проблемы, и у нас нет никаких причин испытывать враждебные чувства по отношению к ним.

Приходится признать тот факт, что проживание в людском зверинце неизбежно сопровождается неудобствами, связанными с различными аномалиями поведения. Мы обречены реагировать необычным образом на необычные стимулы.

Наша нервная система не приспособлена к ним, и поведенческий механизм иногда дает сбои. Как подопытные животные или узники зоопарков, мы можем вдруг почувствовать странную, а порой и опасную привязанность, а то и пострадать от неправильного выбора пары. Это может случиться с каждым из нас в любое время, и это всего лишь одна из многочисленных опасностей существования в людском зверинце. Мы все являемся потенциальными жертвами, и самое лучшее, что мы можем сделать, когда подобные неприятности случаются с кем-нибудь другим, – это проявить сочувствие, а не бездушную нетерпимость.

6

Борьба за стимул

Приближаясь к пенсионному возрасту, человек частенько мечтает о том, как будет спокойно сидеть, нежась на солнышке. Ему кажется, что если он «расслабится» и будет с легкостью относиться ко всему, то сможет продлить столь прекрасную старость. Если ему и удастся осуществить свою мечту, то одно можно сказать с полной уверенностью: он не продлит свою жизнь, а сократит ее. Причина этого очень проста – он прекратит борьбу за стимул, борьбу, в которую все мы, обитатели людского зверинца, вовлечены на протяжении большей части нашей жизни и в случае прекращения или ленивого продолжения которой мы можем столкнуться с серьезными проблемами.

Смысл этой борьбы – получить от окружающей среды оптимальное количество стимулов, но это вовсе не означает, что их количество должно быть максимальным.

Стимулов может быть как чересчур много, так и слишком мало. Оптимальное же их количество – золотая середина – находится где-то между этими двумя крайностями.

Это похоже на регулировку звука радиоприемника: слишком тихо – никакого эффекта, слишком громко – вызывает боль. Где-то между этими двумя точками находится идеальный уровень, а достижение именно такого уровня (по отношению ко всему нашему существованию) и является целью борьбы за стимул.

Для члена суперплемени это не очень просто, поскольку он чувствует себя так, как если бы был окружен сотнями поведенческих «радиоприемников», одни из которых тихо шепчут, в то время как другие истошно вопят. Если же (в крайних случаях) все они начнут шептать или же непрерывно издавать одни и те же монотонные звуки, его одолеет смертельная скука. Если они все одновременно заорут, ему придется пережить сильный стресс.

Для нашего древнего племенного предка это не было серьезной проблемой – он был занят борьбой за выживание. Все его время и энергия уходили на то, чтобы остаться в живых, добыть пищу и воду, защитить свою территорию, избежать нападения врагов, прокормить и воспитать детей, а также соорудить жилище. Даже в самые тяжелые времена все его проблемы были относительно просты. Он не был подвержен запутанным и сложным разочарованиям и противоречивым чувствам, ставшим столь типичными в эпоху суперплеменного существования. Он также не слишком страдал от скуки, связанной с явным недостатком стимулов. Следовательно, развитые формы борьбы за стимул являются прерогативой городского обитателя.

Мы не найдем их ни у диких животных, ни у первобытных людей, живущих в естественной среде, но с легкостью обнаружим их как у городского жителя, так и у особого вида городских животных – обитателей зоопарков.

Зоопарки гарантируют своим обитателям регулярную еду и питье, защиту от стихии и хищников. Здесь следят за гигиеной и здоровьем животных, но в определенных случаях обитатели зоопарков все же могут оказаться в довольно непростой ситуации. В этих чересчур искусственных условиях они прекращают бороться за выживание и бросают все свои силы на борьбу за стимул. Если окружающий мир не дает достаточного количества стимулов, им приходится изобретать различные пути для увеличения их числа. Иногда, когда стимулов становится более чем достаточно (как у только что пойманного животного, находящегося в панике), они вынуждены приложить максимум усилий для их уменьшения.

Перед одними видами эта проблема стоит более серьезно, перед другими – менее. С этой точки зрения животных можно разделить на два основных вида: специалисты и оппортунисты. К специалистам относятся те, у кого есть один основной способ выживания, который является главенствующим в течение всего времени их существования и от которого они зависят всю жизнь. К таким животным относятся муравьеды, коалы, панды, змеи и орлы. Пока у муравьедов есть муравьи, у коал – листья эвкалипта, у панд – бамбуковые ростки, а у змей и орлов – их жертвы, им не из-за чего напрягаться. Они до такой степени усовершенствовали свой рацион, что при выполнении этих конкретных требований могут вести ленивый и не имеющий иных стимулов образ жизни. Орлы, например, более 40 лет могут прекрасно существовать в маленькой пустой клетке, занимаясь лишь чисткой своих когтей (разумеется, при условии, что у них будет возможность ежедневно запускать их в только что убитого кролика).

Оппортунистам повезло гораздо меньше. К ним относятся собаки, волки, еноты, а также обезьяны, то есть виды, у которых нет одного универсального способа выживания. Они мастера на все руки, вечно находящиеся в поисках маленьких преимуществ, предоставляемых окружающей средой. В естественной среде они никогда не перестают выведывать и вынюхивать, обследуют всё, вплоть до каждой мелочи. Они не могут позволить себе продолжительный отдых, и процесс эволюции, в свою очередь, не перестает следить за тем, чтобы так и было. Не выносящая бездействия нервная система заставляет их постоянно находиться в движении. Главным же оппортунистом из всех видов является не кто иной, как сам человек. Он так же сильно занят исследованиями, как и другие виды. У него так же, как у них, есть биологически встроенная потребность в получении сильных стимулов от окружающей среды.

Совершенно очевидно, что от искусственности ситуации в зоопарках или в городах больше всего будут страдать именно так называемые оппортунисты. Даже при обеспечении прекрасным сбалансированным рационом, идеальным жильем и защитой им станет беспредельно скучно, они начнут с апатией относиться ко всему и в конце концов превратятся в неврастеников. Чем больше мы понимаем естественное поведение таких животных, тем очевиднее для нас становится, например, что обезьяны в зоопарке являются лишь карикатурами на своих двойников, обитающих на воле.

Но животные-оппортунисты легко не сдаются, их реакция на неприятные ситуации поражает своей изобретательностью. То же самое можно сказать и об обитателях людского зверинца. Если сравнить реакции животных в зоопарке с реакциями, наблюдаемыми нами в людском зверинце, то мы увидим, что между этими двумя в высшей степени искусственными средами существует поразительное сходство.

Борьба за стимул основывается на шести основных принципах, и, на мой взгляд, будет целесообразным рассмотреть их по порядку, сначала применительно к животным в зоопарке, а затем – к людям в условиях мегаполиса. Вот эти принципы.

1. Если стимулы слишком слабы, вы можете усилить свои поведенческие реакции, создавая лишние проблемы, решением которых сможете потом заняться.

Все слышали о способах экономии труда, но этот принцип касается способов увеличения затрат труда. Борец за стимул намеренно придумывает себе работу, усложняя то, что можно сделать гораздо проще или же не делать вообще.

Наблюдая за диким котом в клетке, можно увидеть, как он подбрасывает в воздух мертвую птицу или крысу, а затем бросается за ней и хватает когтями. Подбрасывая жертву, кот заставляет ее двигаться, а значит, «возвращает ей жизнь», тем самым давая себе возможность еще раз «убить» ее. Подобным образом мангуста, сидящая в клетке, пытается «умертвить» обычный кусок мяса.

Наблюдая за поведением домашних животных, можно заметить то же самое. Избалованная собака, которую хорошо кормят, приносит мяч или палку к ногам хозяина и терпеливо ждет, пока тот не бросит этот предмет. И как только палка взлетает в воздух и падает на землю, она становится «жертвой», которую можно преследовать, ловить, «убивать» и приносить обратно для повторения представления. Домашняя собака может не нуждаться в пище, но она нуждается в стимулах.

По-своему не менее изобретателен и енот, посаженный в клетку. Когда в ближайшей реке нет пищи, животное начнет искать ее повсюду, но, если реки нет и в помине, енот приносит пищу в свою заводь, бросает ее туда, теряет и затем ищет опять. Когда же он ее находит, то, прежде чем съесть, барахтается вместе с ней под водой. Иногда этим он даже уничтожает ее, превращая, например, кусок хлеба в месиво, но, независимо от пережитого разочарования, желание поиска пищи было удовлетворено. Эта особенность поведения животных, кстати, и послужила причиной создания мифа о том, что еноты моют свою пищу.

Есть в природе грызун, носящий название «агути». Внешне он очень напоминает морскую свинку на длинных и тонких ногах. В естественной среде он очищает некоторые овощи от кожуры, прежде чем съесть. Он держит овощи передними лапами и зубами снимает с них кожуру, подобно тому, как мы иногда чистим апельсин. Он приступит к принятию пищи только тогда, когда будет снята вся кожура. Этот инстинкт сохраняется и в неволе: если агути дать полностью очищенное яблоко или картофелину, животное все равно будет дотошно их чистить, а после того как съест, с жадностью приступит к поглощению «корки». Агути пытается «очистить» даже кусок хлеба.

Эта картина поразительно напоминает ситуацию, наблюдаемую в людском зверинце. Рождаясь в условиях современного суперплемени, мы попадаем в мир, где человеческая гениальность уже решила большинство основных проблем, связанных с выживанием. Подобно животным в зоопарке, мы обнаруживаем, что окружающая нас среда так и светится безопасностью. Большинству из нас, конечно же, приходится выполнять какую-то работу, но благодаря техническому прогрессу у нас все же остается достаточно времени для участия в борьбе за стимул. У нас больше нет необходимости тратить все свое время на поиск пищи или крова, на воспитание потомства, охрану территорий или защиту от врагов. Если же вашим аргументом против этого будет то, что вы никогда не прекращаете работать, тогда задайте себе один-единственный вопрос: «Можете ли вы работать меньше и все же выживать?» В большинстве случаев, пожалуй, придется ответить «да». Работа является для современного суперплеменного человека эквивалентом охоты с целью добывания пищи, и, подобно обитателям зоопарка, он зачастую уделяет ей гораздо больше времени и подходит к ней с большей тщательностью, чем это необходимо на самом деле. Он сам создает себе проблемы!

Лишь для того, чтобы выжить, работают только те слои суперплемени, которые подвергаются лишениям, но если им удастся найти свободную минутку, они сразу же примут участие в борьбе за стимул по одной особой причине: примитивный племенной охотник, может быть, и «работал» для того, чтобы выжить, но его задачи были различны и увлекательны. Несчастному члену суперплемени, вынужденному работать только для того, чтобы выжить, повезло гораздо меньше. Благодаря разделению труда и индустриализации он вынужден выполнять невыносимо скучную и однообразную работу – одно и то же изо дня в день, из года в год – как бы в насмешку над гигантским мозгом, помещенным внутри его черепной коробки. Если же ему все-таки удается посвятить себе несколько минут, он чувствует такую же необходимость вступить в борьбу за стимул, как и все остальные в нашем современном мире, так как проблема стимуляции требует как разнообразия, так и смысла, как качества, так и количества.

У всех остальных, как я уже говорил, большую часть времени занимает работа ради самой работы, и, если она достаточно захватывающая, борец за стимул (бизнесмен, например) может счесть, что он заработал в течение рабочего дня так много очков, что в свободное время вполне может позволить себе расслабиться и посвятить себя более спокойному занятию. Он может дремать у камина с бокалом легкого успокаивающего напитка или ужинать в каком-нибудь тихом ресторанчике. Если он танцует во время ужина, на это стоит посмотреть.

Дело в том, что тот, кто работает, чтобы выжить, тоже может пойти вечером потанцевать. На первый взгляд кажется, что в этом есть некое противоречие, но при более детальном рассмотрении оказывается, что между этими двумя танцами существует масса различий.

Крупные бизнесмены не принимают участия в конкурсах энергичных бальных танцев или в неистовых и безудержных народных плясках. Их неповоротливое шарканье по полу ночного клуба (небольшое пространство которого оформлено строго в соответствии с требованиями их низкого стимула) не имеет ничего общего с соревновательным духом или неудержимостью. Неквалифицированный рабочий, скорее всего, сможет стать хорошим танцором; опытный бизнесмен наверняка окажется танцором никудышным. В обоих случаях каждый из них достигает баланса, что, разумеется, и является целью борьбы за стимул.

Так как я чересчур упростил данную ситуацию, разница между этими двумя типами выглядит очень похожей на отличительный классовый признак, что на самом деле вовсе не так. Есть масса скучающих бизнесменов, страдающих от однообразных офисных заданий, почти таких же монотонных, как упаковка коробок в фабричном цеху. Им также придется искать более стимулирующие формы отдыха в свободное время. Вместе с тем существует множество простых, но интересных и разнообразных работ. Чем больше повезло с этим рабочему, тем больше он похож вечером на преуспевающего бизнесмена, отдыхающего с легким успокаивающим напитком за приятной беседой.

Еще одним интересным феноменом является страдающая от нехватки стимулов домохозяйка. Окруженная современными средствами экономии труда, она, для того чтобы занять свое время, вынуждена изобретать средства повышения трудовых затрат, и это не так бесполезно, как кажется. По крайней мере, она может выбирать, что ей делать, – в этом-то и заключается огромное преимущество суперплеменного образа жизни. Примитивная племенная жизнь не предоставляла возможности выбора, все было направлено только на то, чтобы выжить: тебе нужно делать это, это и это, иначе ты умрешь. Теперь ты можешь делать одно, другое или третье – все, что хочешь, – до тех пор, пока не осознаешь, что тебе нужно что-то делать либо нарушить золотые правила борьбы за стимул. Вот так и домохозяйке приходится чем-то себя занимать, пока ее белье крутится в стиральной машине. Возможностей для этого более чем достаточно, такая игра может быть привлекательнее всего, но в то же время она может пойти в неверном направлении. Игроку с недостатком стимулов слишком часто кажется, что компенсирующая деятельность, которой он беспрестанно занимается, в действительности довольно бессмысленна. В чем смысл перестановки мебели, коллекционирования почтовых марок или выступления с собакой на очередной выставке? Что это доказывает? Что дает? Вот одна из опасностей борьбы за стимул. Замена настоящей деятельности, направленной на выживание, остается заменой независимо от того, как вы к ней относитесь. Разочарование может наступить слишком быстро, и тогда с этим придется что-то делать.