Голая обезьяна. Людской зверинец. Основной инстинкт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что делает индивида одним из «них»; кого следует уничтожать как паразита, а не одного из «нас»; кого следует защищать как нежно любимого брата? Что делает «его» членом группы чужой, а нас держит в группе своей? Как мы узнаем «их»?

Безусловно, все упрощается, если «они» принадлежат к абсолютно обособленному суперплемени со странными обычаями, внешностью и языком. Все, связанное с «ними», так сильно отличается от всего «нашего», что можно, до крайности все упростив, считать всех их злодеями, несущими угрозу. Связующие силы, помогающие группе держаться вместе, подобно организованному сообществу, одновременно способствуют тому, что они отдаляются от нас и, в силу своей необычности, воспринимаются как нечто несущее угрозу.

На такие группы в основном и нацелена наша враждебность. Предположим, что мы атаковали и разбили их, – и что тогда? А если мы вообще не осмелимся напасть на них? Предположим, что в данный момент мы поддерживаем мирные отношения с другими суперплеменами. Что же произойдет теперь с нашей внутригрупповой агрессией? Если нам повезет, мы сможем сохранить мир и продолжить эффективную и созидательную деятельность внутри своей группы. Внутренние связующие силы, даже при отсутствии угрозы извне, могут быть достаточно сильны для того, чтобы держать нас вместе, но стрессы суперплемени никуда не денутся, и если внутренняя борьба за превосходство ведется слишком беспощадно, а ближайшие подчиненные страдают от чрезмерного давления и нищеты, то очень скоро все затрещит по швам. Если подгруппы, неизбежно образующиеся внутри суперплемени, перестают ощущать свое равноправие, их обычно здоровое соперничество перерастет в насилие. Сдерживаемая агрессия подгрупп, если не сможет объединиться для нападения на общего внешнего врага, найдет выход в форме бунтов, экстремизма и восстаний.

В истории существует масса подобных примеров. Когда Римская империя подчинила себе весь мир, спокойствие внутри ее было нарушено серией гражданских войн и кровопролитий. Когда Испания перестала быть державой-завоевательницей, организовывавшей экспедиции для создания своих колоний, произошло то же самое. К сожалению, между внешними войнами и внутренней борьбой существует обратная зависимость. Смысл этого достаточно ясен: в обоих случаях сдерживаемая агрессия пытается найти выход. Только благодаря тщательно разработанной суперплеменной структуре можно избежать и того и другого одновременно.

Было очень просто узнать «их», когда они принадлежали к абсолютно другой культуре, но как же это сделать, когда «они» принадлежат к нашей собственной? Язык, обычаи и внешний облик своих «их» не выглядят странными, а как раз наоборот – очень знакомы, так что грубое навешивание ярлыков всем подряд становится уже проблематичным, но все же это можно сделать. Одна подгруппа вовсе не обязательно должна казаться другой подгруппе странной, но она выглядит по-другому, и зачастую этого бывает достаточно.

Представители различных классов, различных сфер деятельности или различных возрастных групп – все они предполагают наличие собственных характерных особенностей в речи, одежде и поведении. Каждая подгруппа вырабатывает свой акцент или сленг. Манера одеваться также сильно отличается, и когда между подгруппами появляется (или вот-вот появится) некоторая враждебность, контраст в одежде становится еще разительнее, она начинает походить на униформу. Разумеется, в случае полномасштабной гражданской войны одежда действительно превращается в униформу, но даже в более мелких конфликтах появление псевдовоенных элементов (например, нарукавные повязки, значки и даже кресты и эмблемы) становится вполне типичным, а в агрессивно настроенных тайных сообществах они и без того широко распространены.

Эти и другие похожие элементы служат для усиления уникальности подгрупп, но в то же время они позволяют другим группам, входящим в суперплемя, с легкостью распознавать таких индивидов и причислять их всех без разбору к «ним». Но все эти элементы носят лишь временный характер: значки можно снять после того, как беда миновала, а те, кто их носил, могут быстро смешаться с основной массой населения. Даже самая жестокая вражда может угаснуть и забыться, но если подгруппа чем-то отличается физически, все может сложиться совсем иначе. Если, скажем, у ее членов темная или желтоватая кожа, курчавые волосы или раскосые глаза, то это те знаки, которые невозможно снять, как бы миролюбиво ни были настроены их обладатели. Если они в меньшинстве, к ним автоматически будут относиться как к подгруппе, активно ведущей себя как «они». Впрочем, никакой разницы не будет, даже если они будут вести себя крайне пассивно. Бесчисленные сеансы выпрямления волос и пластические операции по изменению формы глаз и цвета кожи не приводят ни к каким результатам и вовсе не воспринимаются как послание: «Мы ненамеренно выделяем себя и не несем никакой угрозы». Слишком уж много подозрений вызывают оставшиеся отличительные физические особенности.

Безусловно, другая часть суперплемени прекрасно понимает, что эти физические «знаки» сами по себе не таят никакого злого умысла, но в реакции на них трудно разглядеть хоть каплю этого понимания. Это глубоко укоренившаяся внутригрупповая реакция, и когда сдерживаемая агрессия ищет цель, ей сразу же подворачиваются носители физических «знаков», будто специально созданные для того, чтобы быть «козлами отпущения».

Порочный круг продолжает замыкаться. Если к носителям физических отличительных признаков, несмотря на их абсолютную невиновность, относиться как к враждебной группе, они очень скоро именно так и начнут себя вести. Социологи называют подобное явление «самоисполняющимся пророчеством». Позвольте, воспользовавшись выдуманным примером, проиллюстрировать это. Вот этапы происходящего:

1. Посмотрите на этого человека с зелеными волосами, бьющего ребенка.

2. Этот человек с зелеными волосами – злой.

3. Все люди с зелеными волосами – злые.

4. Человек с зелеными волосами может напасть на кого угодно.

5. Вот другой человек с зелеными волосами – ударь его, прежде чем он ударит тебя.

(Человек с зелеными волосами, не сделавший ничего, что могло бы вызвать агрессию, наносит ответный удар в целях самообороны.)

6. И вот уже вы готовы подтвердить: все люди с зелеными волосами – злые.

7. Бейте всех людей с зелеными волосами!

Подобный пример насилия кажется отвратительным, когда выражен в столь примитивной форме. Разумеется, он отвратителен, но все же демонстрирует вполне реальный образ мыслей. Даже идиот может понять абсурдность перечисленных мною семи этапов формирования групповой предубежденности, но это вовсе не мешает их существованию.

После того как людей с зелеными волосами довольно долго избивают без всяких причин, не стоит удивляться тому, что они становятся злыми, – это вполне естественно. Изначально ложное пророчество сбылось, став реальностью.

Это лишь простой рассказ о том, как чужая группа становится объектом ненависти. У этой истории две морали: не красьте волосы в зеленый цвет, а если вы все же это делаете, убедитесь в том, что вы близко знакомы с теми, у кого не зеленые волосы, для того чтобы они поняли, что на самом деле в вас нет никакой злобы. Дело в том, что, если бы у обычного человека, избивающего ребенка, не было никаких особых отличительных черт, к нему относились бы просто как к индивиду и это не дало бы повода для обобщений, наносящих вред. Тем не менее, как только акт насилия совершен, надежду на предотвращение дальнейшего распространения внутригрупповой враждебности следует искать в личном взаимодействии и в отношении к другим индивидам с зелеными волосами как к обычным индивидам. Если этого не произойдет, внутригрупповая враждебность станет еще сильнее и индивиды с зелеными волосами (даже те из них, кто вообще не склонен к насилию) почувствуют необходимость держаться вместе (даже жить вместе), чтобы защищать друг друга. Как только это произойдет, можно считать, что настоящее насилие уже стоит на пороге. Члены этих двух групп будут все меньше и меньше общаться между собой и очень скоро станут вести себя так, как будто принадлежат к двум различным племенам. Люди с зелеными волосами вскоре начнут заявлять о том, что гордятся своими зелеными волосами, в то время как на самом деле это никогда не имело для них ни малейшего значения, пока не стало восприниматься как некий особый сигнал.

Этот сигнал был столь сильным потому, что слишком бросался в глаза. Он не имел ничего общего с истинными личностными качествами, он был лишь случайным признаком. Ни одна внешняя группа никогда не состояла из людей, у которых, например, первая группа крови, несмотря на то что, подобно цвету кожи или типу волос, это является отличительным и генетически контролируемым фактором. Причина этого довольно проста: просто посмотрев на человека, невозможно определить, какая у него группа крови. Таким образом, если известно, что у человека, избивающего ребенка, первая группа крови, довольно трудно враждебно относиться ко всем, у кого она такая же.

Это кажется вполне очевидным, и все же существует целый ряд не поддающихся никакой логике причин внутренней/внешней групповой ненависти, которые мы обычно называем расовой нетерпимостью.

Многим очень сложно понять, что в реальности этот феномен не имеет ничего общего с существенными расовыми различиями в характере, интеллекте или эмоциональной сфере (наличие которых так до сих пор и не доказано), а связан лишь с небольшими (и в настоящее время ровно ничего не значащими) различиями во внешних расовых «знаках». Ребенок с белой или желтоватой кожей, воспитанный в чернокожем суперплемени и обладающий равными возможностями с чернокожими детьми, вне всяких сомнений, вел бы себя так же, как и все остальные дети суперплемени, – но может быть и по-другому. Если все оказывается иначе, то только в результате того, что детям, вероятно, не были предоставлены равные возможности. Для того чтобы понять это, нам следует вкратце коснуться того, как различные расы появились на свет.

Прежде всего стоит заметить, что уже само слово «раса» не совсем удачно, им слишком злоупотребляют. Мы говорим о «человеческой расе», «белой расе» и «британской расе», подразумевая соответственно людей как вид, белых людей как подвид и британцев как суперплемя.

В зоологии вид – это популяция животных, которые свободно размножаются в результате контакта между собой, но не могут размножаться, контактируя с другими популяциями, или просто не контактируют с ними. По мере распространения вида на все более обширной территории он, как правило, начинает делиться на несколько подвидов. Если эти подвиды намеренно заставить жить вместе, они по-прежнему будут свободно размножаться в результате контакта друг с другом и могут снова стать одним большим видом, но, как правило, этого не происходит.

Климатические и другие различия регионов обитания различных подвидов влияют на их окрас, форму и размер. Например, группа, обитающая в регионе с холодными климатическими условиями, может стать более тяжеловесной и низкорослой; другая, живущая в лесных областях, может приобрести пятнистый окрас, позволяющий сливаться с окружающей средой. Физические различия делают подвиды настолько гармонирующими со средой обитания, что каждый из них лучше всего чувствует себя именно в своем регионе. На границе этих регионов подвиды не сильно отличаются друг от друга, их различия постепенно стираются. Если с течением времени различия между ними все более усиливаются, они могут прекратить контакты с особями другого вида и тогда быстро перестают походить друг на друга. Если впоследствии они все же встретятся, то уже не пойдут на контакт, – к тому моменту они станут двумя отдельными видами.

По мере распространения человека как вида по всему земному шару у него, как и у любого другого животного, стали формироваться подвиды, обладающие некоторыми отличительными особенностями.

Особенно преуспели в этом три подвида: европеоидная (белая) группа, негроидная (черная) группа и монголоидная (желтая) группа. Двум же другим повезло гораздо меньше, и в настоящий момент они существуют в очень малом количестве, словно тени былого величия. К таким группам относятся австралоиды – аборигены Австралии и их сородичи, а также капоиды – южноафриканские бушмены.

Эти два подвида, некогда населявшие гораздо более обширные территории (было время, когда бушменам принадлежала бо́льшая часть Африки), были истреблены практически повсеместно. Недавнее исследование численности этих пяти подвидов показало следующее:

Европеоидная группа – 1 757 миллионов