Голая обезьяна. Людской зверинец. Основной инстинкт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Другой пример можно найти в мире популярной музыки, где гитары уже превратились из предмета женского рода в олицетворение мужского начала. Старинные гитары с пышной фигурой и тонкой талией определенно были символом женственности: их держали у груди, нежно перебирая струны. Но времена изменились, и от их женственности не осталось и следа.

С тех пор как группы, состоящие из секс-символов мужского пола, начали играть на электрогитарах, дизайнеры этих инструментов работают не покладая рук, чтобы придать им очертания фаллоса – олицетворения мужественности. Корпус гитары (теперь он символизирует яички) стал меньше; он более округлый и ярко раскрашенный, что дает возможность грифу (который нынче олицетворяет пенис) казаться длиннее. Гитаристы тоже сыграли свою роль, опуская гитару все ниже и ниже до тех пор, пока она не оказалась на уровне гениталий. Изменился также угол наклона гитары во время игры, и теперь ее держат так, что гриф торчит подобно пенису в состоянии эрекции. Теперь, после всех этих модификаций, современные поп-группы стоят на сцене и манипулируют своими электрическими фаллосами, имитируя мастурбацию и демонстрируя власть над своими «рабами», находящимися в зрительном зале. (А вокалисту остается ласкать фаллический микрофон.)

На фоне таких «нововведений» в фаллическом символизме выделяются случаи, когда символы мужского начала незаслуженно забываются или игнорируются. По мере того как древние цивилизации (представители которых, как я уже говорил, были намного раскованней при использовании образов мужских половых органов) сменялись современными, их недвусмысленные символы искажались и скрывались.

Возможно, самым ошеломляющим примером этого может послужить христианский крест. Когда-то, давным-давно, он был совершенно откровенным фаллическим символом с вертикальной стойкой, олицетворяющей половой член, и перекладиной, обозначающей яички. Иногда его изображали в более явной форме, с головой мужчины на вершине, венчающей тело, представляющее собой одни большие, стилизованные под крест мужские гениталии, но это было еще в дохристианские времена. Один писатель заметил, что, возможно, принятию христианами этого символа в новом обличье способствовало то, что ранее он представлял огромную важность как символ «жизненной силы».

Другой пример: знаменитый мальтийский крест тоже имел долгую историю, прежде чем потерял свое оригинальное значение. При раскопках древних развалин на острове Мальта было найдено немало фаллических скульптур, которые потом пропали, были украдены или разрушены. Среди них был и крест, состоявший из четырех огромных каменных фаллосов, которые, как пишет один автор, «впоследствии превратились в оружие благородных рыцарей».

Ужесточение требований морали по отношению к фаллическим символам можно проследить и на примере пасхальных праздников. В древности на Пасху часто пекли пироги в форме как мужских, так и женских половых органов, но сегодня они видоизменились и в некоторых странах имеют форму рыбы (мужской пирог) или куклы (женский). Фаллическая символика лежала и в основе так называемых «рыбных дней» по пятницам, но сексуальная подоплека этого ритуала давным-давно забыта.

Можно привести множество подобных примеров. Костер, например, сохранив свою почти магическую языческую силу, тем не менее полностью лишился своей сексуальной основы. Когда-то огонь добывали путем трения палочки-«папы», вставленной в дощечку-«маму», осуществляя тем самым символический половой акт до тех пор, пока не возникала искра и костер не вспыхивал языками сексуального пламени.

Раньше на стенах многих домов изображался фаллос, призванный защищать жителей от сглаза и других воображаемых несчастий. Эти агрессивные надменные атрибуты секса предназначались для демонстрации превосходства живущих в этих зданиях над представителями потустороннего мира. В некоторых странах Средиземноморья до сих пор можно найти символы с той же функциональной идеей, но они уже лишены прежнего откровенно сексуального смысла. Теперь изображают бычьи рога и прикрепляют их где-нибудь наверху, под самой крышей. Но несмотря на все старания морали и цензуры, превратившие древо познания плотских истин в обыкновенное дерево знаний и заменившие недвусмысленные гульфики на менее недвусмысленные галстуки, в некоторых сферах жизни агрессивные фаллические символы сохраняются в прежнем обличье, например ругательства, где все выражается предельно откровенно.

Вербальные ругательства или оскорбления часто имеют фаллическую подоплеку. Почти все по-настоящему грубые выражения, которые мы используем с целью оскорбления, имеют в своей основе сексуальные термины. Их буквальный смысл связан с половым актом или с различными частями гениталий, но используются они преимущественно в моменты сильного раздражения и агрессии, а это – типичные атрибуты секса, наглядно демонстрирующие тот факт, что секс часто используется для утверждения превосходства.

Визуальные оскорбления имеют в своей основе все тот же фаллос, а для выражения враждебности по отношению к собеседнику используется целый набор атрибутов данной тематики. Высунутый язык есть не что иное, как символ пениса в напряженном состоянии. Различные варианты оскорбительных жестов, демонстрируемых рукой, известны уже как минимум две тысячи лет. Один из самых древних жестов – оттопыренный и полностью выпрямленный средний палец, направленный в сторону человека, которого необходимо оскорбить (остальные пальцы согнуты). Таким образом, средний палец олицетворяет пенис, согнутые большой и указательный – яичко, а безымянный и мизинец – другое яичко.

Этот жест был популярен во времена римлян, и средний палец назывался digitus impudicus – палец бесстыдный, или digitus infamis – палец позорный. Жест видоизменялся с течением столетий, но до сих пор встречается во многих частях света. Иногда вместо среднего используется указательный палец, возможно, потому, что так проще этот жест сформировать и удержать. Иногда указательный и средний пальцы объединяются, выражая размеры символического пениса.

Сегодня часто можно наблюдать покачивание комбинацией пальцев вверх-вниз в отношении враждебного субъекта, символизирующее движение во время полового акта. Если отгибаются два пальца, то они могут быть как прижатыми друг к другу, так и разведенными в стороны в форме латинской буквы V.

Интересно, что искаженное восприятие этой последней формы представляло собой символ победы, и это является не просто копированием заглавной буквы слова victory: фаллическая символика и здесь сыграла свою роль. Этот жест отличается от оскорбительного отгибания пальцев в форме буквы V: в стремлении оскорбить руку держат ладонью к себе, в то время как для обозначения победы ладонь направляется в сторону восторженной публики.

Это означает, что победитель, показывающий два разведенных пальца, на самом деле демонстрирует оскорбительный жест, но только от их имени, а не по отношению к ним. Глядя на своего победителя, публика видит тот же самый жест, который каждый из них увидел бы, если бы он показывал оскорбительную комбинацию пальцев своему врагу. Простым разворотом руки фаллическое оскорбление становится фаллической защитой.

Как мы уже говорили, угроза и защита являются основными аспектами утверждения превосходства. Если лидер демонстрирует угрозу по отношению к одному из членов своей группы, это является оскорблением для последнего, но когда он направляет ту же угрозу от группы в сторону врага (или воображаемого врага), тут его подчиненные начинают восхищаться им, потому что он защищает их. Не стоит, конечно, думать, что лидер может полностью сменить имидж простым поворотом кисти на сто восемьдесят градусов, но таковыми являются современные способы демонстрации секса ради статуса.

Другая древняя форма комбинации пальцев, насчитывающая как минимум две тысячи лет, – это так называемая фига, или кукиш. Кулак сжат, но большой палец просунут между основаниями согнутых указательного и среднего пальцев и направлен в сторону объекта оскорбления. Кончик большого пальца торчит лишь слегка, напоминая головку пениса, направленную на подчиненного или врага. Этот жест распространен на большей части земного шара, и почти везде его демонстрация называется «показать фигу». В английском языке выражение I don’t give a fig for him, которое переводится примерно как «Я ему даже фигу не покажу», означает, что тот, к кому оно относится, не заслуживает даже оскорбления.

Много примеров этих фаллических жестов было найдено на древних амулетах и украшениях. Их носили в качестве защиты от сглаза. Некоторые наши современники видят в этих жестах оскорбление или грубость, но раньше они играли совершенно другую роль.

Эти символы использовали – и абсолютно легально – в качестве защитных атрибутов секса ради статуса. В определенных условиях им поклонялись, и они служили волшебными амулетами, призванными уничтожить – нет, не членов группы – любую угрозу для группы, приближающуюся извне.

Во время римского праздника «либералия» огромный фаллос, водруженный на великолепную колесницу, торжественно вывозили на центральную площадь города, где все женщины, включая самых респектабельных дам, украшали его гирляндами, «чтобы отогнать злых духов».

В период Средневековья на стенах многих церквей были изображения фаллосов – считалось, что это защищает от сил сатаны; правда, в большинстве случаев эти атрибуты впоследствии уничтожили как «олицетворение разврата».

В качестве фаллической символики использовались даже растения. Мандрагора (растение с корнями, похожими на фаллосы) была широко распространена в качестве защитного амулета. К ней прикрепляли в соответствующих местах зерна проса или ячменя, закапывали на двадцать дней в землю, чтобы зерна проросли, а затем откапывали и подстригали выросшие корни, придавая им конфигурацию лобковых волос, в результате чего символическая роль усиливалась. В такой форме этот амулет хранили, и его влияние считалось очень сильным, а люди верили, что состояние его владельца за год увеличивается вдвое.

Подобные примеры можно приводить до бесконечности, но я думаю, что перечисленного вполне достаточно для доказательства распространенности и разнообразия данного феномена. Мы начали обсуждение этой темы, заострив внимание всего на одном элементе проявления агрессивности секса ради статуса со стороны самца, а именно – на эрекции пениса. Существуют, конечно, и другие проявления, которые не стоит сбрасывать со счетов. Собственно, непосредственный акт копуляции для самца, как я уже отмечал, является основополагающим агрессивным способом самоутверждения и демонстрации превосходства. Таким образом, в определенных условиях он становится элементом секса ради статуса. Самец может совокупляться с самкой не для того, чтобы достичь цели одного из остальных девяти типов секса, перечисленных в этой главе, а просто чтобы доказать превосходство собственного мужского «я». В таких случаях он может говорить о «победе», как будто участвовал в битве, а не занимался любовью, и когда я употребляю глагол «говорить», то имею в виду его буквальное значение, поскольку мужчина обязательно будет хвастаться своими достижениями перед другими мужчинами, так как без этого его победа не имеет смысла. Если бы он молчал по этому поводу, его эго было бы, конечно, удовлетворено, но, рассказав своим друзьям, он таким образом еще больше повышает свой статус. Любая партнерша, знающая о его победах, должна быть уверена, что участвует в исключительном половом акте. По сравнению с этим подробности секса для создания пары носят гораздо более интимный характер.

Мужчина, использующий женщину для секса ради статуса, на самом деле озабочен собственной состоятельностью в этом больше, чем всем остальным. По большому счету его может удовлетворить любой способ демонстрации зависимости женщин от него, даже не связанный с непосредственным половым актом. Ему не нужно будет утруждать себя сексом, если его превосходство над женщинами будет и так понятно всем вокруг.

Большие гаремы, распространенные у правителей некоторых стран, в основном играют роль инструмента демонстрации секса ради статуса; они вовсе не призваны отражать стремление к многочисленным моногамным связям. Часто среди представительниц гарема назначается «любимая жена», отношения с которой принимают некоторое подобие семейных уз, но в любом случае законы секса ради статуса доминируют во всей этой схеме, а схема проста: чем больше женщин в гареме, тем больше власть. Иногда жен становится так много, что муж не имеет ни времени, ни сил заниматься сексом с каждой из них, но, чтобы выглядеть воплощением мужественности, он старается произвести как можно большее количество отпрысков. Современные «повелители гаремов» обычно вынуждены справляться с женами по очереди, вместо того чтобы собирать их вокруг себя всех сразу. Они надеются на повышение репутации устным способом, не прибегая к грандиозной демонстрации своей силы.

Здесь уместно упомянуть об особом отношении гетеросексуальных приверженцев секса ради статуса к гомосексуальным особям мужского пола. Это отношение выражается в повышенной враждебности и презрении, вызванных подсознательным раздражением от того, что «эти гомосексуалы не участвуют в игре, и никто их за это не наказывает».

Другими словами, отсутствие интереса сексуального меньшинства к женщинам дает им несправедливые преимущества в битве за статус, так как вне зависимости от того, сколько женщин завоюет гетеросексуальный индивид, поразить этим гомосексуала ему все равно не удастся, – следовательно, возникает необходимость победить его путем унижения.

В гомосексуальном мире имеет место, конечно же, не меньшая борьба за статус, чем у гетеросексуалов, но это никак не влияет на взаимоотношения представителей двух групп, поскольку объекты завоеваний у них совершенно разные.

Если современному участнику секса ради статуса не удается достичь грандиозных успехов на этом поприще, у него все равно остается достаточно вариантов для удовлетворения своих амбиций. Неуверенный в себе мужчина может самовыражаться, отпуская пошлые шуточки. Подразумевается, что это символ его агрессивной сексуальности, но навязчивое стремление постоянно острить порождает сомнения у его коллег, и они начинают понимать вынужденный характер его словотворчества.

Мужчины, страдающие сильным комплексом неполноценности, часто играют роль проститутки. Я уже упоминал некоторые побочные функции такого рода деятельности, но стремление повысить свой статус, возможно, является самым значимым из них. Необходимым атрибутом этой формы секса ради статуса становится деградация женщины. Мужчина, обладающий некоторой суммой денег, может требовать от женщины сексуального повиновения. Он знает, что женщина не в восторге от его способностей, но все же подчиняется ему, и этот факт помогает ему почувствовать свою власть над ней. Альтернативой этого является стриптиз: женщина (опять же за некоторое вознаграждение в виде наличных) вынуждена раздеваться, унижая себя и тем самым повышая статус наблюдающего за ней мужчины.

Есть жестокая карикатура на стриптиз под названием «Трайпстиз»[5]. На ней изображена обнаженная девушка, которая уже сняла всю одежду, но, подгоняемая восторженными призывами к продолжению спектакля, вынуждена распороть себе живот и с обольстительной улыбкой вынимать внутренности в такт музыке. Это нелицеприятное произведение искусства демонстрирует, что пристрастие к стриптизу приближает нас к торжеству экстремальных форм секса ради статуса – к торжеству садизма.

[5] Tripes – внутренности (англ.).