Она в панике схватилась ладонями за его плечи, но ее рот оставался открытым, и губы двигались вместе с губами Кейла. Он коснулся ее языка своим, и ее тихий стон зажег в нем огонь. Он едва сдерживался, чтобы не вжать ее в стену и не касаться так, как ему вообще-то не следовало. Так что он просто продолжил целоваться, и она не остановила его. Губы Лани были мягкими, влажными и теплыми, но все ее тело оставалось напряженным, и наконец Кейл отстранился. Ее нежная кожа раскраснелась, глаза оставались закрытыми, и она тяжело дышала. Она облизнула губы, и он уставился на них.
– Ты ведь знаешь, нам нельзя, – сказала она, открывая глаза.
– Я болван, помнишь? Ничего я не знаю.
Она улыбнулась, но в ее глазах опять блестела влага.
– Это лишь всё усложнит.
Его мысли обратились к штуковине, от которой стало теснее в штанах, но Кейл был совершенно уверен, что Лани не это имела в виду. Он снова подался вперед.
– А мне плевать.
Ее ладони поднялись к его груди, чтобы остановить его, но не оттолкнули, и он передвинул руку ей за голову, стараясь не слишком наваливаться на ее тело. Что бы она ни говорила или что бы ни делали ее руки, ее губы снова приняли его поцелуй. Она издала еще один звук. Восхитительный звук, а слабый толчок в грудь Кейлу был ничтожным, символическим сопротивлением, и они оба это знали. Его другая рука опустилась, принявшись блуждать по спине, бедрам и ягодицам Лани, и он притянул ее ближе, так что даже эта видимость сопротивления исчезла, и руки Лани обвились вокруг него. С диким, неопытным рвением он протолкнул язык ей в рот, понятия не имея, что делает, и плевать он хотел. Ощущение ее тела было всем, что он когда-либо воображал. А воображал он это часто.
К тому времени, как он отстранился, чтоб глотнуть воздуха, они оба запыхались.
– Ты же знаешь, мне нельзя с тобой совокупляться, – сказала она.
Кейл чуть было снова не ляпнул «ничего я не знаю», но промолчал, только часто дышал.
– Когда-нибудь я должна буду выйти замуж за принца, и я… ну, в общем, я должна быть девственницей.
– Я принц, – сказал он, и Лани приподняла бровь, хмуро сомкнув губы.
Да будут прокляты все боги, я хочу ее, даже когда она хмурится.
– Не такой уж влиятельный принц. И мы не женаты.
– Все равно я один из Алаку. Да и ты не то чтобы влиятельна, принцесса.
Она открыла рот в притворной обиде, и Кейла вновь потянуло вперед, но на этот раз она удержала его, и впервые с момента, как они уединились, Кейл отвлекся на окружающее. Он заметил Фаутаве: тот стоял у входа и поедал нечто вроде мясных шариков на палочке.
– Ах. Не парься насчет меня, капитан. – Он откусил еще кусочек. – Это лучше, чем театр!
Кейл зарычал и почувствовал, как съеживается в его руках Лани.
– Ты никогда не был в театре, безденежный сын шлюхи.
Фаутаве изобразил свой лучший взгляд раненого щенка, затем намеренно неуклюже протиснулся мимо Кейла сквозь оставшийся фут свободного пространства, похлопав его по заднице и сказав:
– О, извините, сэр, очень сожалею.
Когда он прошел мимо, Лани полностью высвободилась. Она натянула капюшон, поправляя свои рубашку и брюки.
– Мне следует вернуться во дворец, – сказала она, и сердце Кейла упало к желудку.
– Нет, тебе следует остаться ненадолго и выпить со мной разок. А может, несколько.
Она посмотрела ему в глаза, и он понял: ей хотелось сказать «да».
– Нет, мне не следует. Удачи тебе на выпускных, принц Ратама. Я не солгала, я приду смотреть.
На выпускных?
– До них еще почти полмесяца.
– Я знаю.