Она улыбнулась. Вот и оно. Да защитит меня милость Просветленного. Лани промолчала, так что он тупо продолжил говорить:
– Вероятно, с меня причитается оплата.
Ее улыбка держалась, но с явным усилием.
– Мы можем где-нибудь присесть?
Он обругал себя и огляделся. Тут было много чистых, красивых столов, похоже, вырезанных из огромного дуба, так что Кейл уселся за один из них, в самый последний миг сообразив отодвинуть кресло для Лани.
– Итак, что во дворце новенького?
– Новенького? Да особо ничего. – Лани взяла в руки ложку и повертела ее, словно вдруг найдя занимательной, не сводя глаз с нее или со скатерти. – Тейну исполнилось двадцать три. По-прежнему никаких объявлений о помолвке. Другие твои братья постоянно «курируют» что-то, как обычно, – я почти не разговариваю с ними.
Кейл совершенно забыл о дне рожденья брата – и даже о том, сколько именно ему лет, – и теперь почувствовал себя ослом.
– Что насчет тебя?
Она пожала плечами.
– Всё как всегда… Но я… – Она уронила ложку и встретилась с ним взглядом. – Короче, в следующий месяц мне исполнится семнадцать, Кейл.
Его сердце ухнуло к желудку.
– Ой.
– Так что не знаю, когда именно, но скоро мне предстоит моя свечная церемония, и затем… что ж, затем я вернусь обратно домой. В смысле, к моему отцу.
Ее отъезд всегда воспринимался чем-то вроде смерти – неотвратимый и известный, но размышлять о нем долго все же не стоило.
– Да. Конечно. Да.
– Когда мы виделись в прошлый раз… Я наговорила всякое, на что не имела права, и я просто хочу сказать, что мне жаль. Я буду очень далеко, и я… больше тебя не увижу. И мне жаль. – Она смотрела на стену, и ее глаза блестели, но лицо и голос оставались спокойными. Кейл чувствовал, что собственный язык опять его подводит.
– Эй. Лани – не надо. – Это было итогом его раздумий, но вряд ли имело особый смысл. Он вспомнил то, что сказал своим юнгам на пляже и после своего заплыва – истину тех слов и облегчение от их произнесения. Лани не шевельнулась и не заговорила, так что он продолжал: – Ты была права. Ну, в основном. И… мне было нужно это услышать. Так что и правда спасибо. – Теперь настал ее черед выглядеть растерянной. Кейл глубоко вздохнул.
– Это долгая история, но я обрел тут хороших друзей. Полагаю, я… это звучит глупо… Я чувствую себя так, будто действительно могу на что-то повлиять. В смысле, кто знает, что готовит нам будущее, но я могу помогать людям. Своим людям. Теперь я это знаю. Возможно, есть работа, которую я мог бы делать с моим отцом или моими братьями. Возможно, я сумею изменить способы отбора или подготовки моряков или, ну… я могу многое сделать, приложив чуточку времени и усилий.
Казалось, пока он говорил, ее глаза увлажнились еще больше и она улыбалась, но при упоминании его отца улыбка исчезла.
– Твой отец… Кейл, он разговаривал с человеком, отвечающим за тренировки.
Похоже, насчет этого сукин сын мне не врал.
– Это был морсержант Квал.
Она приподняла бровь, как бы спрашивая: «Откуда ты знаешь?»
– Он мне сказал.
Она выглядела удивленной, затем смущенной.
– Кейл, он сказал, твоя команда… не очень хорошо справлялась, и поэтому тебя собирались перевести в другой отряд или что-то в этом роде и…
– Вот ты где, черт побери! Охренеть, и сколько ж такая стоит?
Фаутаве тяжело плюхнулся Кейлу на колени, закинув руку ему на плечи и глядя на Лани с нескрываемой похотью. От него разило пивом. Она окинула его взглядом с головы до пят и обратно.
– Гораздо больше, чем ты можешь себе позволить, юнга.