— Мне пора возвращаться, — говорит Джорни, черная кожаная куртка свободно свисает с плеча, когда она указывает за спину. — Эйв заставил меня взять выходной, но вечера по пятницам у нас безумно загружены.
Я киваю, не зная, что сказать. Поблагодарить за то, что она провела время с моим ребенком, пока я рыбачил, или сказать «спасибо» за то, что она появилась в нашей жизни? Но на самом деле Джорни не вошла в нашу жизнь. Ее втянули. И глядя на нее сейчас, думаю, что намеренно. Также большая часть меня хочет отблагодарить ее за сегодняшнее утро, но я молчу.
Вздохнув, перевожу взгляд на воду, а затем снова на нее.
— Я зайду позже.
Ее лицо озаряется, на щеках вновь появляется румянец. Она поправляет куртку на плече.
— Хорошо. — Джорни машет Атласу. — Пока, Атлас!
Он высовывает голову из рулевой рубки.
— Пока!
Большую часть своей жизни я рыбачил. Солнце встает и садится, а я занимаюсь тем же. Ловлю рыбу. Тунец, лосось, треска, краб, палтус… я рыбачу в любое время года. Люблю море. Это место, где я нахожу покой.
К сожалению, из-за этого страдают отношения. Признаюсь, что на протяжении двухлетнего брака с Афиной, я ловил рыбу девять месяцев в году. Меня не было дома, когда она узнала, что беременна. Меня не было дома ни на днях рождениях, ни на юбилеях. Я делал все, что мог, чтобы заработать на жизнь, что негативно сказывалось на наших отношениях.
Мой отец? То же самое. Если бы мы с братьями не рыбачили с ним, то никогда бы его не видели.
— У тебя появилась подруга? — спрашиваю я, наблюдая, как Атлас чистит лодку. Мой сын ещё совсем ребенок, но уже во многом мудр не по годам.
Он опускает шланг, его щеки слегка розовеют.
— Сколько мне будет лет, прежде чем смогу стать ее парнем и провести с ней ночь, как ты?
Пока собака слизывает воду с рук Атласа, я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться. Бэар не сдерживается:
— Я все еще задаюсь вопросом, сколько мне должно быть лет, чтобы устраивать ночевки с девушками.
Ударяю локтем Бэара в живот и подмигиваю Атласу.
— Это так не работает.
Почесывая собаку за ухом, он поднимает глаза на моего отца, который стоит на причале и разговаривает с Нивио.
— Почему нет?
— Потому что, когда ты повзрослеешь, Джорни тоже станет старше.
Атлас отпускает собаку.
— О. — Не говоря больше ни слова, он заглядывает внутрь резервуара, где лежит тунец. — Там много рыбы.
— Недостаточно, — бормочет Бэар, вздыхая. — Будем надеяться, что впереди хороший крабовый сезон.
Дело в том, что рыбалка не всегда хороша. Иногда приходится полагаться на удачу и погоду, а на данный момент ни то, ни другое не на нашей стороне. Сейчас середина сентября, рыба мигрирует на север. Сезон почти закончился, и это означает одно. Я покину этот город через несколько недель.
Атлас, Бэар и отец отправляются в город, чтобы встретиться с дядей Хатчем в Рэймонде. Я не лажу с ним. Никогда не ладил. В основном это связано с тем, что он чуть не убил меня, когда мне было тринадцать лет. Мы плыли в семидесяти милях от побережья Вестпорта, и я каким-то образом запутался в леске. Дядя Хатч смотрел прямо на меня и ни черта не сделал.
— Отрежьте леску! — я кричал им. — Отрежьте чертову леску!
Она туго обвивала меня и разрубила бы пополам или утащила за борт, если бы Ретт не поднял снасти на лодку. Он спас меня, но дядя лишь проворчал:
— Успокойся, тебя бы это не убило.
Я думал иначе и больше с ним не рыбачил.