— Можно я пойду с тобой?
— Конечно.
Он берет меня за руку.
— Будь здесь, Кохо. Мы вернемся. — Естественно, как только Атлас делает первый шаг, за ним следует собака и облизывает его щеку. — Мне кажется, я слишком сильно ему нравлюсь.
Я знаю это чувство. Думаю, что мне слишком нравится этот ребенок. Мы покупаем корм для собак, и Кохо ест его с такой охотой, будто голодал несколько дней. Что подтверждает мою теорию о том, что кто-то либо потерял его на пляже, и он просто продолжал бежать, либо его специально оставили там, зная, что он кого-то найдет. Это будет не первый раз, когда кто-то специально высаживает животное в городе.
Флетчер находит нас возле кофейни через дорогу, собака сидит рядом, пока мы пьем горячий шоколад.
Атлас хватает его за руку.
— Смотри, дед. Теперь у меня есть собака.
Флетчер улыбается.
— Я вижу. И у тебя горячий шоколад с маршмеллоу.
Сидя на стуле, наклоняюсь вперёд и обхватываю ладонями теплую кружку.
— Он заставил баристу отсчитать ровно десять штучек.
— Похоже, твой папа идет, — отмечает Флетчер, указывая на доки слева от нас. Проведя рукой по челюсти, он обращает внимание на собаку. — Интересно, поймали ли они что-нибудь.
Мое сердце трепещет в предвкушении от нашей встречи, в голове всплывают подробности нашего совместного времяпрепровождения. Поворачиваюсь на стуле, мои глаза слезятся от ветра. Я думаю о том, как его тело прижималось к моему, как он смотрел на меня удовлетворенным взглядом. Я не видела этого взгляда до вчерашнего дня, когда уснула рядом с ним. В те моменты я чувствовала, что он принадлежит мне.
— Я могу пойти на пристань? — спрашивает Атлас Флетчера.
Он кивает.
— Конечно. Пойдем, посмотрим, поймали ли они что-нибудь стоящее.
В тот момент, когда Атлас делает шаг, пес вскакивает со своего места, виляя хвостом. Я иду рядом с Флетчером, Атлас бежит впереди нас, а Кохо следом. Я так переживаю, что собака может прыгнуть на мальчика и толкнуть его в воду.
— Он связан с водой всю свою жизнь, — отмечает Флетчер, чувствуя мою нервозность. — Научился плавать еще до того, как научился ходить.
Смотрю на Атласа, пока мы замедляем шаг.
— Я не знала, что у вас есть внук или что Линкольн ваш сын.
Сухие потрескавшиеся губы Флетчера растягиваются в полуулыбке, в уголках его глаз появляются морщинки.
— До сих пор мне не приходилось проводить с ним много времени.
— Он останется здесь? — Вы не можете не заметить надежду в моих словах. Я знаю, Линкольн сказал, что не останется здесь, но он записал Атласа в школу. Это значит… ну, я не знаю, что, черт возьми, это значит, но я надеюсь.
Флетчер вздыхает, пожимая плечами.
— Я не знаю. Я хочу, чтобы они были здесь, но также знаю, что у них есть своя жизнь в Илвако. Я просто хочу, чтобы они были в моей жизни. Каким-то образом.
Меня охватывает печаль, когда я думаю, что они уедут. Не знаю, что привело их на юг или в каких теперь они отношениях с Линкольном.
Сначала замечаю Бэара, он присел на корточки и привязывает лодку. Атлас прыгает ему на спину, и собака делает то же самое, едва не сбив их обоих с ног в сторону Амфитриты. Бэар смеется, держась за Атласа.
— Чья это собака?
— Теперь моя, — говорит ему Атлас. Пес подпрыгивает от возбуждения.