Из-за угла появляется Эверетт, на этот раз на одной тарелке стопкой лежат блины, а на другой — сосиски. Он ставит их передо мной.
— У меня еще были яйца, но ты знаешь, там Кай. — Он использует щипцы, перебирая сосиски, вытаскивает одну и выбрасывает в мусорное ведро за стойкой. — Та, которую он уронил.
Мы все смеемся, а затем появляется Кайло, его глаза устремлены в пол, он идет по коридору к уборным. Мэл ждет, пока он не скроется из виду, прежде чем набить рот блинчиками.
— Я заказала торт и подумала, что мы могли бы просто украсить бар теми гирляндами, которые храним для Дня Святого Патрика?
— Идеально. — Пресли хлопает в ладоши. — Джордж сказал, что принесет нам пиццу.
Эверетт фыркает.
— Что, черт возьми, не так с моей едой?
— Мы устали ее есть, — добавляет Дилан, отказываясь прикасаться к блинчикам, но берет две сосиски и сразу обе запихивает в рот.
Эверетт качает головой, закатывая глаза.
— Ты не особо жаловалась, когда…
— Ладно. — Мэл хлопает ладонями по барной стойке. — Довольно.
Кайло возвращается из коридора, быстро направляясь в кухню. Вздохнув, иду за ним. Ловлю его в кладовой, он роется в полотенцах, которые мы там храним.
— Прости, что ничего не сказала тебе раньше, — говорю ему, понизив голос. — Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя плохо.
Кайло не оборачивается.
— Хорошо.
Я нервничаю, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты на меня злишься?
Его тело напрягается, он резко вдыхает, а затем поворачивается ко мне лицом.
— Нет, не злюсь. — Он выходит из тени кладовой, и мне хорошо видно его лицо. Вот тогда я замечаю синяк под его правым глазом и припухлость на лице.
— Боже мой. — Наклонившись, обхватываю руками его щеки. — Что случилось?
Кайло отдергивает голову.
— Ничего.
Посмотрим правде в глаза, это Кайло. Я не в первый раз вижу синяк под глазом у этого парня, но может ли это быть чем-то большим? У него неприятности? Линкольн ударил его? Поверьте, я не хочу в это верить, но мало ли.
Кайло обходит меня и возвращается на кухню. Я стою какое-то время, задаваясь вопросом, что сделала не так, из-за чего он вдруг не стал со мной разговаривать.
Верно. Он поцеловал меня, и я сказала ему, что не испытываю к нему тех же чувств.
Около двух часов дня я все еще в баре, но уже не работаю. Я провела большую часть утра, заполняя документы для Эйва, а затем пару часов мыла окна на улице.
Стоя на тротуаре, любуюсь стеклом без разводов, когда слышу:
— Джорни! — А затем маленькие ручки обвивают мои ноги.
Я улыбаюсь мальчику, который прижимается ко мне.