— Прости.
— Не стоит. — Разворачиваюсь к ней. — Это все на моей совести.
Она морщит носик самым милым образом.
— Не совсем. — Поерзав, Джорни пододвигается к краю кровати, встает, а затем садится на меня верхом. — Не целуй меня и не позволяй мне на тебя набрасываться.
Я громко смеюсь.
— Это будет тяжело, но я думаю, что справлюсь.
Она прижимается своими бедрами к моим.
— На самом деле тяжело.
Хватаю Джорни за руки, останавливая ее движения.
— Не отвлекай меня.
— Я и не пытаюсь. — С очередным вздохом она кладет ладони мне на грудь, а затем на лицо. Обхватив мою голову руками, она пристально смотрит на меня. Приоткрывает губы, вдыхая. — Я только о тебе и думала, — шепчет Джорни, медленно моргая, как будто не уверена, что я реален. — Я… скучала по тебе. — Это три простых слова, но они значат для меня весь мир, потому что я не думал, что услышу их от нее после всего, через что заставил ее пройти. — Я прочитала письмо.
Я жду. Джорни моргает, на ее глаза наворачиваются слезы, но она ничего не говорит.
— И? — Я настаиваю, ожидая.
— И оно мне понравилось. Это был идеальный способ дать мне объяснение, в котором я нуждалась, чтобы двигаться дальше.
— Это движение вперед… включает ли оно меня? — Господи, я действительно говорю как слабак. Джорни смотрит на небольшое пространство между нашими телами, прикусив зубами губу. — Пожалуйста. — Делаю прерывистый вдох, пытаясь обуздать эмоции в своем тоне. Ей не нужно знать, что я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы привязать ее к своей кровати и заявить, что не отпущу ее. Самое меньшее, что я могу для нее сделать, — это дать ей возможность выбора. — Я ничего не хочу без тебя. Мы хотим, чтобы ты была в нашей жизни.
Перевожу взгляд на дверь и на того, кто сейчас стоит в дверном проеме.
Атлас широко улыбается и запрыгивает на кровать рядом с нами. По некоторым причинам я держу Джорни на коленях, и улыбаюсь сыну.
— Мы оставим ее себе?
— Я не собака, дружище, — поддразнивает Джорни, внимательно наблюдая за Атласом, подняв руки и боясь, что он упадет.
— Я знаю, глупышка. — Он прыгает на кровати, совершенно не обращая внимания на тяжелый разговор, в который вмешался. — Что вы тут делаете? Там есть печенье.
Пока наши тела подпрыгивают на кровати, я изучаю ее лицо и на мгновение задумываюсь, следует ли мне встать на колени и умолять ее.
Джорни пристально смотрит на меня, черты ее лица смягчаются, и я понимаю, что уломал ее.
— У тебя больше нет от меня никаких секретов? — спрашивает она, понизив голос.
— Никаких. Обещаю, — отвечаю я ей. — Вообще-то, есть один.
У нее перехватывает дыхание, слезы, которые она сдерживала, вырываются наружу.
— Я не могу больше ждать. Я хочу печенье.
Атлас спрыгивает с кровати и бежит по коридору.
Уголки губ Джорни опускаются, как будто она собирается разрыдаться, дыхание легкое и ровное. Она еще не плачет, но я вижу, что вот-вот начнет.
— Какой секрет?
Поднимаю руки к ее щекам, обхватывая лицо, а ее слезы катятся по костяшкам моих пальцев.