— Я умираю с голоду. — Бэар выпрыгивает первым с сумками в руках и бросается в дом.
Из дымохода поднимается дым, образуя пушистое облако у самой крыши. Я сижу в грузовике, пока не замечаю босого Атласа на крыльце, машущего мне рукой.
— Папочка! — слышу, как он кричит подпрыгивая.
Он не дожидается моего ответа и не надевает ботинки. Вместо этого Атлас срывается с места и бежит от крыльца к грузовику.
Я распахиваю дверь, и в следующее мгновение он влетает внутрь и обнимает меня. Слезы щиплют мои глаза. Прижимаю сына к груди, пытаясь сдержать эмоции, вырывающиеся наружу. Я скучал по этому маленькому мальчику больше, чем можно передать словами.
Он крепче обхватывает меня руками за шею.
— Папочка, я так сильно по тебе соскучился, что у меня живот болит от одной мысли об этом.
Обнимаю его еще крепче, прижимая к себе.
— Я тоже очень скучал по тебе, малыш.
— Я не могу дышать, — резко выдыхает Атлас через минуту, отстраняясь. Он трогает мое лицо руками. — Вы ловили крабов?
Улыбаюсь, зная, что если бы Бэар услышал его слова, то выдал бы остроумный комментарий.
— Ловили.
— Сколько?
— Много.
— Например, сколько футов?
— Достаточно, чтобы я мог провести с тобой некоторое время.
Его глаза расширяются, и он моргает.
— Офигеть! Это, должно быть, очень много.
Смеясь, я освобождаю его от объятий, но продолжаю держать на коленях.
— Я привез тебе кое-что.
Его глаза загораются.
— Ты привез мне краба?
— Ну, я привез тебе парочку. — Указываю на холодильник, стоящий на полу позади меня. Порывшись в сумке, стоящей рядом с ним, я достаю кита, которого он просил. — Этого ты можешь разобрать на части.
Широко улыбаюсь, а он смотрит на коробку.
— О, круто. Можно даже кишки вынуть! — Если у вас когда-нибудь был маленький сын, вы понимаете, насколько это круто. Он прижимает коробку к груди. — Мне нравится. Я испек тебе печенье. Иди, посмотри.
Выскочив из грузовика, Атлас бежит по подъездной дорожке.
— Джорни, смотри, у меня есть кишки кита! — кричит он, распахивая входную дверь.
Я еще раз мельком гляжу на нее, моя грудь вздымается в быстром ритме предвкушения. Уперев руку в бедро, она всматривается, будто пытается найти меня в темноте.
Наблюдая за ней, я вспоминаю ту ночь, когда вошел в ее жизнь. Я был так уверен, что никогда ничего не почувствую к ней, что был опустошен, когда это произошло. Джорни, словно вода, медленно просачивалась сквозь меня и, в конце концов, изменила меня, а я не мог понять, как жить без нее.
Словно Джорни осенила приятная мысль, она улыбается Атласу и что-то говорит ему. Они вдвоем заходят в дом, держась за руки.