Жизнь под одной крышей с Викой оказалась полезной. В гневе она огрызается и раскрывает правду. Ее язык подобен горшку с золотом для того, кто собирает оружие против Первых семей.
Они все познают мой гнев.
Каждый, кто когда-либо переходил мне дорогу, почувствует вкус стали моего клинка.
— Тебе не нужно этого делать, — говорит Ирина, хватая меня за руку. Я отвлекаюсь от своих наполненных ненавистью и жаждой мщения мыслей и смотрю на свою сестру. Я не видела ее с тех пор, как Влад так грубо вырвал меня из своего дома и бросил в чужой.
Она прекрасна.
Повзрослевшая и элегантная.
Королева в нашем мире.
Я разрываюсь между желанием ей всего наилучшего и надеждой, что ее ужасный муж умрет тысячью смертей, оставив ее и их ребенка одних. Преобладает чувство вины, потому что я все еще люблю свою сестру. Я хочу, чтобы она была счастлива. Она, как никто другой, заслуживает этого.
— Позволь мне поговорить с Владом, — шепчет она, сжимая мою руку. — Или с отцом. Может быть, с Вениамином. Я поговорю с ними со всеми.
Но уже слишком поздно.
Я здесь. Это уже решено.
Я буду сражаться на «Играх» насмерть.
Если бы она только знала, что Влад затеял это много месяцев назад, и отец согласился на это.
Боль пульсирует в моей груди.
Ради него.
Не ради Влада.
Вениамин.
Я не хотела, чтобы все так обернулось. Я никогда не хотела так сильно его сломить.
Но я это сделала.
И это мое наказание.
Я имею в виду не «Игры», а сокрушительную боль в моей груди. Сдавливание моего сердца и опустошение моей души.
Я сломала его.
Я сломала себя.
Я сломала нас.
С печальным вздохом я провожу пальцами по шелковистым волосам Ирины, прежде чем притянуть ее к себе и крепко обнять. Я так сильно люблю ее, но в голове у меня полный беспорядок. Моя маленькая тень вышла из-за моей спины и забрала все, что должно было принадлежать мне.
Я не ненавижу ее за это. Я никогда не смогла бы ее возненавидеть. Эти действия привели меня туда, где действительно было место моей душе.
К нему.
К Вениамину.
Если бы все сложилось не так, как сложилось, я бы никогда не познала настоящей любви и преданности в те последние несколько месяцев. То, что у меня было с Антоном, было по-другому. Неправильно и сбивающее с толку. Потребовались месяцы размышлений, чтобы осознать это. Антон пришел ко мне, когда мне было всего шестнадцать. Делал то, что ни один мужчина в возрасте моего отца не должен был делать с подростком. Я не говорила об этом. Просто позволила ему использовать мое тело, потому что он клялся, что любит меня, и нам суждено было быть вместе. Я была такой глупой-преглупой девчонкой и попадалась на каждую манипуляцию.
Вэн, когда я стала жить с ними, открыл мне глаза и помог увидеть. Заставил меня осознать, каким монстром был Антон. На мгновение мне показалось, что я наконец-то обрела счастье. А потом все пошло прахом.