— В лучшей команде, — соглашается она, скользя руками по моим плечам.
Я рычу:
— В единственной команде.
Мы углубляем наш поцелуй, скрепляя еще одну клятву.
Мы с Ириной — неудержимая пара.
Подлые.
Порочные.
Злобные.
Васильевы.
Глава 21
Пять месяцев спустя…
Мы женаты уже пять месяцев, но мне все еще кажется, что это было вчера. Период медового месяца, который, как уверял меня отец, закончится через несколько недель после того, как я стану мужем, на самом деле все еще в самом разгаре. Мой отец никогда ни одну женщину не любил так, как я Ирину. Если бы это было так, он бы никогда не позволил ей вырваться из его когтей.
Я поворачиваюсь к ней и провожу рукой по ее заднице, которая стала полнее, чем раньше. Ей нравится вкусно питаться, а мне нравятся новые изгибы, которые Ирина придала своему телу. Я мог бы вечно плавать по волнам ее тела и никогда не заболеть. Ирина — мой свет, она освещает мое небо. Мой мир. Когда мы вместе, летят искры, воспламеняя нас обоих, и никто не может притупить наше сияние.
— Мне нравится, какая округлая у тебя попка в последнее время, солнышко мое, — говорю я ей, прежде чем откусить кусочек, как будто это персик.
Она хихикает и отталкивает меня от себя.
— Моя одежда стала немного тесноватой.
— Тебе просто нравится то, что ты готовишь, — поддразниваю я.
— Я ношу твоего ребенка.
Ее слова вертятся у меня в голове, но я не могу до конца их осмыслить.
— Моего ребенка? — произношу я, вглядываясь в ее лицо в поисках правды. — Ирина.
Она прикусывает губу, в ее глазах плещется любовь. Должно быть, именно так ощущается истинное счастье.
— Скажи это еще раз, — приказываю я.
Она закатывает глаза и кричит:
— Я беременна!
— Ты беременна, — выпаливаю я, сияя от радости. Я поворачиваю ее тело так, что теперь она лежит на спине, и кладу руки на ее немного более полный живот — то, чего я до сих пор не замечал. Животик с моим семенем внутри растет и процветает.
— Спасибо, — бормочу я. Это самая уязвимая эмоция, которую я когда-либо позволял себе проявлять перед кем бы то ни было, и я имею в виду именно это слово. Ирина вернула мне те части меня, которые, как я думал, потерял. Она вытащила меня из глубин тьмы — горя от потери моего брата. Она осветила меня своим светом и согрела мое замерзшее сердце. Я взбираюсь по ее телу и целую в губы. — Я люблю тебя, — выдаю я с рычанием.
А потом я показываю ей, насколько сильно.
Я смотрю на часы и задаюсь вопросом, хватит ли Ирине двух часов, чтобы прийти в себя после наших утренних занятий любовью. Судя по тому, как она вырубилась сразу после этого, полностью измотанная, я полагаю, ей не помешал бы еще час. В конце концов, она растит моего ребенка, и так было в течение последних трех месяцев, как она позже призналась.