Мэр Кестербриджа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О Гарди, Уэссексе и «человеке с характером»

Кто знает Томаса Гарди, тот бывал в краю Уэссекса. И не забудет его — ни деревни Мелсток, ни города Кестербриджа. Останутся в памяти поэтичные образы, начнут представляться чудаковатые фигуры, странные, трогающие сердце человеческие судьбы. И будет казаться: жил этот край — долгие годы, многие столетия — и вот исчез, стерт с лица земли. Но стоит обратиться к книгам Гарди, и вновь оживет целый мир, раскроется вся его история, объяснится его трагедия. Творческая мысль Гарди сочетала силу и смелость, какие свойственны только большому таланту. Ей были доступны обширные планы, она могла сосредоточиться на отдельном факте и охватить сложный процесс, соединить в систему развернутые картины. Опору она искала в сердце, в самых трепетных его движениях, запечатлевших интимнейшие переживания писателя, связанные с родным краем.

В средние века, «во времена Гептархии» (V–IX вв.), Уэссексом называлось одно из «семи королевств» древних саксов. У Гарди это звучное слово, напоминающее о седой старине родных ему мест, слилось с многогранным поэтическим образом, стало его наименованием.

Уэссекс Гарди, где расселились его персонажи, сравнительно небольшая, четко отграниченная и почти замкнутая территория. Она охватывает несколько юго-западных графств, и центром ее служит Дорсетшир с городом Дорчестером (Кестербриджем этой книги). Неподалеку от него, в Хайер Бокэмптон, и родился 2 июня 1840 года — в семье мелкого подрядчика по постройке домов, потомка старинного, но оскудевшего дворянского рода — Томас Гарди, английский романист и поэт. В этом краю он рос, учился, начал писать о нем, работал под руководством местного архитектора. Сюда вернулся из Лондона, где продолжал заниматься архитектурой. Здесь прожил почти всю свою долгую жизнь. Здесь умер (11 января 1928 года), и в родной земле схоронено его сердце (прах его покоится в национальной усыпальнице Англии — Вестминстерском аббатстве).

Уэссекс не только место действия. Это особый мир, литературно воссозданный с точным учетом психологии английских поселян, которым Англия казалась континентом. Прежде всего — это многовековой уклад жизни. Его крушение, окончательный распад полупатриархального народного коллектива — под воздействием лукавого и жестокого духа капитализма — служит основой широкого эпико-драматического замысла, осуществленного писателем в цикле произведений.

В английской литературе последней трети минувшего и первой четверти нынешнего века Томас Гарди — прозаик и поэт — занял видное место. Преемник «блестящей плеяды романистов» во главе с Диккенсом и Теккереем, он в новых условиях, определивших кризис буржуазной культуры, смело отстаивал гуманизм и правдивое искусство. Среди писателей — своих современников — Гарди выделялся страстностью и глубиной социальных обличений, убежденным демократизмом.

В его романах, рассказах, лирике, в эпической драме «Династы» — всюду видна живая, творческая связь с классической традицией и фольклором; сказывается, особенно в лучших романах, близость писателя к народу, прежде всего — к трудовому крестьянству.

Творчество Гарди-прозаика, автора четырнадцати романов, более сорока повестей и рассказов, приходится на 60—90-е годы. Первый его роман (неопубликованный) был закончен в 1868 году, последний опубликован в 1895 году. Лучшие свои прозаические произведения писатель собрал в серию «Романы характеров и быта». К ним он отнес также «Уэссекские повести», тематически связанные с этим циклом. Составившие его семь романов охватывают жизнь английской провинции на протяжении почти всего XIX века. Они позволяют говорить о непосредственной зависимости Гарди как мыслителя и художника от социально-экономических потрясений сельской Англии в кризисную эпоху.

Мечта о патриархальной идиллии, отчетливо выраженная в первых произведениях уэссекского цикла («Под деревом зеленым», «Вдали от безумствующей толпы»), слепое неприятие капиталистического города («безумствующей толпы») сталкиваются в его книгах с трезвым, проницательным взглядом. От романа к роману ширится горизонт, громче, решительнее звучит протест, и в нем слышатся голоса, необычные для английской литературы XIX века, — его выражают простые труженики, несущие в себе прекрасные свойства народного характера: любовь и поэтическое отношение к труду, обаятельную чистоту нравственного и эстетического чувства. Двадцать лет пролегает между романами «Под деревом зеленым» (1872) и «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» (1891) — лучшей книгой Гарди. Путь был нелегкий, требовалось творческое мужество. Надо было выдержать натиск издателей, травлю тупой и бесчестной критики, противостоять волне упадочного искусства. На переломном этапе возник роман «Мэр Кестербриджа. Жизнь и смерть человека с характером».

Гарди работал над ним около года и опубликовал его в 1886 году. Выпустить роман отдельным изданием оказалось не так просто: консультант издательства Смит, Эдлер и К^о считал, что отсутствие в книге образов помещиков делает ее неинтересной.

В тот день, когда «Мэр Кестербриджа» начал печататься, Гарди отметил для себя в записной книжке, что правдоподобие характеров— особенно важно, и тем самым косвенно выразил свое отношение к центральному персонажу.

Это — роман о человеке сильных порывов и крепкой воли, о «человеке с характером», как гласит подзаголовок. Печальна его история, но убедительна.

Майкл Хенчард — явление заметное и в творчестве Гарди и в английской литературе. Может быть, он выписан недостаточно тонко, но этой внушительной фигуре не откажешь в глубине, многогранности, жизненной достоверности. К ней надо приглядеться, — тогда, вероятнее всего, впечатление будет сильным и станет понятнее, чем значительна эта книга и почему она привлекает современного читателя.

Надо следить не только за внешними перипетиями жизни, но и за внутренним развитием героя. Его характер динамичен, в духовном состоянии происходят резкие перемены.

Образ Хенчарда начинает вырисовываться с первых строк и обращает на себя внимание своей незаурядностью. Цельная, энергичная натура героя, его колоритность, контрасты и трагизм его судьбы возбуждают интерес невольно. В его личности отразился глубокий пласт жизни, далекой от нас, все же поучительной.

Первые главы — как бы пролог романа. Вязальщик сена, бездомный и обремененный семьей батрак — будущий мэр Кестербриджа, — идет по пыльной дороге. День на исходе. Краски природы тусклые, сумеречные. Все вокруг — и настроение героя — не предвещает ничего хорошего. И в самом деле, вскоре разыграется дикая сцена: Майкл Хенчард продаст свою жену. Противоестественность, жестокую нелепость его поступка, очевидную самое по себе, автор подчеркнет контрастными сопоставлениями и, в частности, такой выразительной деталью: в тот момент, когда Хенчард, разгоряченный ромом, предложит купить у него жену, в палатку, где происходит этот странный «аукцион», впорхнет ласточка, одна из последних, еще не успевших улететь в теплые края, и закружит над головами людей, которые не ведают, что творят…

Гарди описывает исключительный, хотя и не выдуманный случай. Но в этом уродливом факте открывается многое.

В том, что совершил Хенчард в палатке на ярмарочном поле, сказалось его положение обездоленного, состояние человека, доведенного до крайности: опытный и полный сил работник, он не может найти ни подходящего занятия, ни прочного пристанища. Так и объясняют его поведение невольные свидетели происшествия: «Оставшись… без работы, он озлобился на весь мир, на общество, на своих близких».

Все говорит о ненормальных условиях существования Хенчарда, нарушивших в нем равновесие. Он переживает внутренний кризис. В душе его нет и тени смирения, напротив — он презирает покорность. В нем кипит возмущение, правда слепое, все же соприкоснувшееся с накаленной атмосферой деревни, охваченной недовольством. Однако поступок Хенчарда — это и дикая вспышка ущемленного индивидуализма, усмотревшего помеху себе в семейных узах. Жажда «независимости» подогревается в нем расчетом: «…освободись я от обузы, цена бы мне была тысяча фунтов!» Нелишне прислушаться к хмельным речениям этого героя: «Ей-богу, не пойму, почему женатый человек, если ему опостылела жена, не может сбыть ее с рук, как цыгане сбывают старых лошадей… Почему бы не выставить ее и не продать с аукциона тому, кто нуждается в таком товаре?» Чего здесь больше? Варварской жестокости, наивного цинизма, злой иронии, переполнившей издерганную душу? Как бы то ни было, это рассуждение вполне отвечает логике торгашеского мира, который деревенского парня Майкла Хенчарда сделал «бродячим» батраком. В крайнем раздражении нервов, одурманенный спиртными парами, к самым близким ему людям он подходит, как истый торгаш. И тут же готов бичевать себя за совершенное им зло; в духе нравственных понятий патриархальной среды он накладывает на себя суровый обет и двадцать лет соблюдает его, пока новый удар судьбы не обрушивается на его голову.

В книгах Гарди, входящих в серию «Романы характеров и быта», отчетливо видна зависимость характеров от обстоятельств. В Майкле Хенчарде отразились черты определенного уклада жизни в момент переломный. Он несет в себе представления, коренившиеся в деревне, еще не утратившей окончательно стародедовских понятий, привычек, нравов, но крепко вкусившей от капиталистического древа познания добра и зла. В его натуре, придавая ей цельность, сохранилась сила многовековой традиции, при которой индивидуализм сдерживался некоторым общим интересом. Жители Кестербриджа, отмечает автор, еще следуют старинному обычаю помогать друг другу в нужде. Однако буржуазный дух глубоко затронул Хенчарда. В нем разгорячено честолюбие, производится разрушительная работа, сталкиваются противоречивые устремления.

Первые две главы романа — это пролог к событиям, которые развернутся восемнадцать лет спустя в городе Кестербридже, и веха на пути героя, отмечающая крутой перелом его бытия. Как он жил и действовал долгие годы вслед за мрачным происшествием в деревне Уэйдон-Прайорс, как, развязавшись с семьей, пробивал себе дорогу — об этом можно судить лишь по скупым и отрывочным сведениям. Несомненно только, что его возбужденная энергия и практическая сметка действовали в направлении единственной цели и, по-видимому, в тех благоприятных для его честолюбия обстоятельствах, когда «состояние пролетария часто бывало лишь этапом на пути к состоянию буржуа» (Энгельс).

Новое появление героя свидетельствует о его триумфе: трубят трубы, бьют барабаны — крупнейший торговец зерном и сеном, мэр Кестербриджа Майкл Хенчард, пирует с местными богачами d лучшем ресторане города. И в то же время — о первом его поражении. Разительным контрастом звучит голос бедноты: «В Кестербридже хороший хлеб так же легко найти, как манну небесную» Справедливо винят в этом мэра-хлеботорговца, снабдившего пекарей города проросшим зерном. Он сделал это невольно, его самого надули, он серьезно огорчен своим промахом, но, как купец, не думает жертвовать барышом, ведет себя соответственно положению: за жульнические махинации расплачивается простой народ. Эпизод этот краток, но, как и многие другие эпизоды романа, говорит о проницательности, трезвом взгляде и демократизме писателя.

Сценой в гостинице «Королевский герб», оконные стекла которой городской оркестр сотрясает звуками песни «Ростбиф Старой Англии», открывается собственно «история мэра Кестербриджа». И опять это не просто колоритные описания действующих лиц, обстановки, нравов, но и поворотный момент в судьбе героя, динамичный сюжетный узел. Только в данном случае динамика не столь явна, что объясняется характером действия, и по-своему интригует читателя, — все значение эпизода раскроется впоследствии. Именно в этой сцене появляется таинственный чужанин, Доналд Фарфрэ. Хозяин Кестербриджа и этот пришлый человек, поначалу друзья и соратники, станут конкурентами, потом врагами, буквально поменяются местами. Хенчард потеряет состояние, любимую женщину, общественное положение, — все, чем он владел, достанется Фарфрэ. Их отношения исполнены глубокого смысла.

«Характер — это судьба», — приводит автор слова Новалиса и подчеркивает, что Майкл Хенчард по своему характеру — «прямая противоположность» Доналду Фарфрэ. Афоризм немецкого романтика получает у Гарди глубокое раскрытие. Свойственные «Мэру Кестербриджа» черты романтического стиля сочетаются с подлинно реалистической трактовкой характеров этих двух персонажей, подтверждающей известное мнение А. М. Горького, относившего автора «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» и «Джуда Незаметного» к числу тех выдающихся писателей, которые «крайне редко возбуждают… сомнение в точности изображения ими событий, характеров, логики чувства и мысли».

Психологический облик Хенчарда, в первую очередь именно этого персонажа, очерчен точно, логика его поведения убедительна, ее зависимость от условий жизни очевидна, несмотря на скопление случайностей и резкие скачки в движении сюжета.

Своевольный характер героя действительно становится его жестокой судьбой. Домашние рамки кестербриджского рынка — вот та стихия, где его грубая энергия и природная сметка помогали ему побивать конкурентов. Он преуспевал, пока торговле, употребляя слова Энгельса, была свойственна «практика мелкого надувательства и обмана». Вспомним, к примеру, как Хенчард хвастает, что «перехитрил жулика, который хотел перехитрить его самого». Противоречия в характере героя не казались столь заметны, пока эта практика была распространенной. То, что связывало его со старым бытом, еще не мешало ему тешить свое честолюбие — притязания мелкого буржуа. Когда же узкие, «домашние» рамки торговли сломались и она стала приобретать «внешний лоск моральности» (Энгельс), Хенчард обнаружил решительную неспособность ориентироваться в новой обстановке. Вдруг сразу бросились в глаза его неотесанность, грубость, косность, невежество, мещанские претензии. Пришлый конкурент буквально затмил его приятностью манер, комильфотным обхождением, умением откликнуться на «новые веяния». Хенчарду казалось, что махинации с зерном — печальное отклонение от нормы, ошибка, которую можно избежать. Стоит лишь «принять меры» — и повод для нареканий исчезнет, совесть его успокоится, и он укрепит свое положение и репутацию. Предпринятые им попытки «наладить дело» обернулись злой издевкой, трагической иронией. Чем решительнее действует он в уверенности избежать ошибок, тем стремительнее идет к краху. Чем настоятельнее взывает к идолу коммерческой честности, тем бесцеремоннее и жесточе готов драться за барыш.

Обстоятельства ставят Хенчарда перед выбором: либо он обретет «внешний лоск моральности», либо ему придется отказаться от честолюбивых требований. Определенность дилеммы выводит его из относительного равновесия и обостряет противоречия, свойственные его личности. Честолюбие и эгоизм буржуа разгорячены в нем до предела, патриархальное простодушие и примитивность дают знать о себе, как никогда. Поклонник «честного соперничества», он жаждет «уморить» конкурента, «стереть его с лица земли», но где там! Он безнадежно отстал и сам падает жертвой. Острота психологического конфликта, изменившиеся обстоятельства, горечь поражения создают в Хенчарде предпосылки для внутренних сдвигов. Чувства, которые развивались в нем под буржуазным влиянием, теперь теснятся напором иных стремлений. Его заботит мысль о достоинстве, свободном от такого измерителя, как фунт стерлингов. В нем поднимается бунтарский дух. При этом Хенчард, работающий батраком у Фарфрэ, выказывает решимость, энергию, волю, огромную физическую силу, широту натуры, присущие ему — человеку из народа… но в то же время и слабость: его сознание сковано отсталыми представлениями, свойственными патриархальной деревне. Бунт ограничивается иносказательным обличением, словами проклятия — Хенчард заставляет церковных хористов исполнить псалом царя Давида, стихи «Да будет краток век его…» — и угрозой: «Уж я ему покажу»… Понятие о кодексе чести отдает у него патриархальной стариной. Он предлагает Фарфрэ в рукопашной схватке доказать свои преимущества. Считая себя более сильным, он борется одной рукой и, выйдя победителем, милует противника. В борьбе на этих равных условиях Хенчард выказывает физическое и нравственное превосходство перед Фарфрэ, обладающим внешним лоском. Но герой сам вдруг ощущает детскую бессмысленность, неуклюжую старомодность своего поведения. В нем происходит новый сдвиг. Он подавляет в себе гордыню и готов забыть обиды, хочет, чтобы поверили в доброту его сердца и одарили теплой привязанностью. Он как бы надеется в сфере общечеловеческого преодолеть и свою ограниченность и ограниченность мира Фарфрэ. Однако его обращение с этой целью к «любви и милосердию» покоится именно на отсталом, наивном представлении о буржуазном обществе. Фарфрэ и те, кто с ним связан, просто не замечают его сдержанной и смиренной мольбы…

Трагизм судьбы героя оттеняется литературной реминисценцией — Гарди часто пользуется этим приемом. Майкл Хенчард умирает в Эгдонской степи. Упоминание о ней приводит на память знаменитые сцены из третьего акта шекспировской трагедии, слышится возмущенный голос короля Лира: «Я не так перед другими грешен, как — другие передо мною». И можно представить себе, как тень от зловещих фигур Гонерильи и Реганы, его жестоких, коварных дочерей, тянется к Доналду Фарфрэ.