– Я прошу прощения за то, что оставил тебя.
– Я сказала это не для того, чтобы получить извинения.
– Тебе следовало позвонить мне. Я бы приехал за тобой.
Самым безумным было то, что я ему поверила.
– Я оставила свой телефон… – я чуть не сказала «в гильдии», но вовремя опомнилась и выпалила: – Дома, – я трясущимися пальцами заправила прядь волос за ухо.
Джаред проследил, как моя дрожащая рука опустилась обратно к бедру. Я сжала пальцы в кулак, чтобы подавить дрожь, прежде чем в его взгляде появится еще больше жалости.
– Ашер – мой двоюродный брат по материнской линии, – сказал он.
Мои глаза распахнулись в удивлении из-за его добровольного признания. А я думала, что не дождусь от него ответа. Или что потребуется больше уговоров.
– Впервые мы встретились в тот день, когда моя мать… – Джаред тяжело сглотнул, его кадык дернулся. – В тот день, когда моя мать умерла.
Я вспомнила слова Тристана: Джаред потерял обоих родителей к восьми годам. И после смерти своей матери он уничтожил крылья каменного ангела. А потом я сопоставила это с тем, что тогда же он получил ранг Тройки.
Мои натянутые нервы зазвенели так сильно, что я заподозрила, что Джаред может их услышать.
– Напомни, как она умерла?
Он разжал пальцы, чтобы показать золотой нож для вскрытия писем.
– Заколола себя этим.
Тонкая, кровоточащая рана изуродовала его ладонь – лезвие оказалось не таким тупым, как я думала.
Сердце ангела не могло остановиться из-за удара ножом. По крайней мере, пока у него были крылья. Значит, мать Джареда была нефилимом. Но нефилимы не могли иметь детей, так что Джаред, должно быть, был усыновлен. А это, в свою очередь, означало, что я ошиблась и он не мог видеть нашу истинную сущность.
Но внезапно все это перестало быть важным.
– Она сделала это… сама?
Джаред швырнул нож для писем в книжный шкаф, где тот со звоном ударился о шарообразный стеклянный книгодержатель.
– Нет. Это сделал я.
Я в ужасе уставилась на Джареда.
– Зачем?
– Тебе стоит убежать прямо сейчас, Перышко, – он отвернулся. – И на этот раз держись подальше от меня.
Хоть я и старалась держаться подальше от чокнутых грешников, все равно достаточно общалась с ними, чтобы понять: по-настоящему опасные люди не отводят глаз, когда угрожают. Они желают насладиться чужим страхом.
– Ты убил свою мать, Джаред? – мягко повторила я.
Он поднял подбородок, устремив на меня свои бездонные глаза.
– Почему тебя это удивляет? Моя душа давно прогнила.
– Сомневаюсь.
– Ты должна смириться с тем, что в некоторых людях нет ничего хорошего. И что я один из таких людей.
– Она причинила тебе боль?