Я собиралась рассказать офанимам, в какую затруднительную ситуацию попала. Буду надеяться, что они поймут и дадут часть моего пособия заранее, чтобы я могла вернуть деньги Джареду.
Мужчина с подозрением посмотрел на желтую купюру. Он так и не взял деньги, так что я положила их на подлокотник и выскользнула из машины. И еле перебирая ногами в туфлях на шпильках, я поплелась под аркадой к малиновым дверям.
Я вытерла мокрые ладони о платье, затем нажала на звонок и стала ждать. Я не была уверена, что меня впустят, но раздался знакомый щелчок. Я пересекла мощеный двор, не сводя глаз с огоньков, запутавшихся в плюще и белых цветах.
Низкий скрип оповестил, что здоровенный телохранитель Джареда Амир открыл дверь, через которую меня провели в первую ночь здесь.
– Джаред дома, Амир?
– Только что прибыл.
Амир не стал меня обыскивать, просто проводил через тихую столовую с украшенным херувимами потолком. Казалось, дом Джареда насмехается надо мной фонтаном и фреской.
У него была связь с нашим миром, но какая именно?
У подножия лестницы Амир сказал:
– Я буду ждать в вестибюле. Спускайтесь, когда будете готовы уйти.
Я кивнула и начала подниматься по лестнице. Перед моим внутренним взором проносились события сегодняшнего вечера. Что меня ждет наверху? Правда? Еще больше загадок? Когда я добралась до лестничной площадки, я сняла пиджак Джареда и повесила на согнутый локоть. Мне казалось неправильным надевать на себя что-то, что мне не принадлежало.
Собрав волю в кулак, я выдохнула и снова вдохнула. А затем постучала.
Глава 26
– Заходи, Лей.
Как… как он узнал, что это я? У меня характерный стук? И Лей? Не Перышко?
Я приоткрыла тяжелую деревянную дверь, потом толкнула ее дальше. В комнате было так темно, что я не сразу заметила Джареда, развалившегося в кресле из воловьей кожи с откидной спинкой. С тех пор как он рассказал историю своей матери, мне казалось, что в воздухе витает запах ржавчины и соли.
Я закрыла за собой дверь, глядя на профиль Джареда, очерченный бледным светом.
– Ты забыл свой пиджак, – я протянула его ему, что было бессмысленно, учитывая разделявшее нас расстояние.
Мужчина не потянулся за пиджаком, а я не подошла ближе.
– Просто брось его на кровать, – настороженно сказал он.
Я шагнула к кровати с балдахином и аккуратно положила пиджак на заправленное серо-стальное одеяло.
– Я одолжила у тебя деньги, чтобы заплатить за такси, – сказала я, прежде чем повернуться. – Я все верну тебе позже.
– Если ты одолжила одну из купюр, то должна была заметить, что у меня их много. Поэтому можешь не возвращать, – взгляд Джареда был прикован к золотому ножу для вскрытия писем, который он медленно вращал указательными пальцами.
Каждый раз, когда лезвие ловило отблеск настенного фонаря за окном, луч света падал на щетину, аристократический нос и завиток черных ресниц, прежде чем исчезнуть в непослушных локонах темных волос.
– Я не принимаю пожертвования, Джаред.
– Подарок – это не пожертвование.
– Мне нельзя брать деньги. Ни твои. Ни чьи-нибудь еще. – Он не ответил, даже не удостоил меня взглядом. Тогда я перешла к делу, которое привело меня сюда: – Я не знала, что у тебя есть двоюродный брат.
Нож для писем замер.
– Он со стороны твоей матери или твоего отца?
Мужчина не отрывал взгляда от предмета в своих руках.