Саша судорожно поклонился, прежде чем развернуться и схватиться за дверную ручку. Он рывками подергал за нее, вышел, но затем снова сунул голову в комнату, чтобы второй раз выразить свою благодарность.
Как только Саша окончательно ушел, Джаред пробормотал:
– Ты же не собираешься плакать, Перышко?
По моей щеке скатилась слеза. Я смахнула ее.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что вызвался сам решить его проблему… Лично.
Джаред приподнял бровь.
– Ты говоришь так, будто я в первый раз в жизни делаю что-то хорошее.
– А это не так?
Его ладонь опустилась на подлокотник кресла – бесшумно, но я все равно ощутила его силу.
– Моя репутация и правда крайне ужасна.
Я моргнула, ошеломленная тем, что Джаред пытался сойти за доброжелательного человека. Конечно, он проводил эти ежемесячные дни открытых дверей. Но если бы он действительно не просил ничего взамен за свои услуги, то его рейтинг греховности упал бы. А раз он ни на йоту не изменился с тех пор, как Джаред заслужил звание Тройки, это значило, что мужчина либо требовал вознаграждение за свою щедрость, либо отправлял других людей на помощь.
Но даже если он помогал лично, значит, он совершал такие гнусные преступления до конца месяца, что они перечеркивали все хорошее.
Я обернулась через плечо на Селесту. Моя подруга отличалась прямолинейностью и редко молчала. Так что меня немного смутило, что она даже не пискнула.
– Ты не будешь просить у Саши долговую расписку? – наконец спросила Селеста, мы с ней были на одной волне.
Джаред нахмурился.
– Долговую расписку?
– Ты не собираешься просить его об ответной услуге позже?
– Я никогда не жду ничего взамен от этих людей.
– Потому что им нечего предложить?
– Потому что я помогаю им не по этой причине.
– Тогда почему ты им помогаешь? – Селеста продолжила: – Чтобы облегчить свою совесть?
Джаред сощурился.
– Я помогаю им, потому что могу.
Я провела рукой по подлокотнику, оставляя темные следы на бархате, а затем пригладила ткань назад.
– Джаред?
– Да?
– Ты бы помог ему, если бы я не выложила своего джокера?
Его глаза блеснули.