Его комментарий – или его взгляд? – притянул Селесту ближе ко мне.
– Bonjour, Лей.
Я резко обернулась на хриплый, но все же женский голос.
Изогнув алые губы, Мюриэль вышла из кабинета Джареда, неся серебряный поднос с фарфоровым чайным сервизом. Ее волосы были зачесаны назад в сложную прическу, которая отливала темно-рыжим в солнечных лучах, отражавшихся от лепнины на потолке.
Селеста взглянула на меня, чтобы выяснить, была ли Мюриэль другом или врагом. Когда я улыбнулась Мюриэль в ответ, напряженные плечи Селесты расслабились.
Череда ругательств заставила всех нас повернуться к кабинету Джареда. Дверь распахнулась, почти сорвавшись с блестящих латунных петель. Толстый мужчина с потным покрасневшим лбом прорычал особенно неприятное слово, дергая за поводок чихуа-хуа, крошечные коготки которой нервно цокали по мрамору.
Я повернулась к Джареду, который сидел в одном из своих роскошных зеленых кресел. Высокомерная улыбка играла на его губах. Должно быть, я побледнела под тяжестью его пристального взгляда. Потому что Селеста шагнула еще ближе, ее плечо коснулось моей руки.
Тристан указал на открытую дверь.
– Проходите вперед, дамы. Я позову следующего кандидата.
Когда мужчина, насвистывая, зашагал прочь, я сглотнула. В горле тревожно пересохло. Я еще несколько раз проглотила слюну, но облегчения не почувствовала. Вероятно, это произойдет только после того, как я покину «La Cour des Démons» и его устрашающего владельца.
Я подтолкнула Селесту в кабинет с высоким потолком. Узорчатые шторы на двустворчатых окнах сегодня были раздвинуты, пропуская внутрь свет. Однако солнце не достигало лица Джареда. Даже солнечный луч, упавший на его темные радужки и острую, как бритва, челюсть, почти не смог осветлить черты его лица.
– Как спалось, Перышко?
Я снова сглотнула. И снова это никак не помогло увлажнить горло.
– Нормально. А тебе как?
– Одиноко.
– Перышко? – вмешалась Селеста. – Ты назвал ее Перышко?
Джаред перевел свой бередящий душу взгляд на Селесту.
– Она не рассказала тебе о своем милом прозвище?
Между бровями девушки пролегла небольшая складка.
– Почему ты называешь ее Перышком?
– Потому что, очевидно, я мягкая и бесхребетная, – я была рада услышать, что мой голос стал немного тверже.
Джаред улыбнулся шире.
– Лапша с единорогом, – пробормотала Селеста себе под нос.
– Селеста! – я ахнула, рассматривая воздух вокруг ее узких черных джинсов, чтобы убедиться, что ни одно фиолетовое перо не упало вниз.
– Прошу прощения за мой французский.
Джаред усмехнулся.
– Никогда такого не слышал, – он закинул ногу на ногу. Когда его серо-стальная штанина задралась, я уловила оттенок охристо-желтого.
Джаред, похоже, питал слабость к разноцветным носкам точно так же, как я к ярким аксессуарам. А я думала, что у нас не может быть ничего общего.
– Твоя подруга тоже будет наблюдать за беседами?
– Ты не против?