Древняя Греция. От Геракла до Перикла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Религиозность Гомера носит героический характер. Герои – главные действующие лица, а боги лишь сопровождают их. При этом проявляя разного рода слабости: Зевс – нерешителен, непоследователен и невсеведущ, Гера вздорна и лжива, Арес и Аполлон даже людьми обличаются как бессовестные преступники, Афина суетлива. Герои первенствуют уже потому, что богов можно иногда умолить или умилостивить жертвоприношениями. Что, правда, не означает возможность отвратить свою судьбу, которую не способны изменить и боги.

Притом что пантеон богов Эллады огромен, у Гомера их число минимально. Главные боги – Зевс и Посейдон – выступают практически как одна весьма противоречивая личность. Именно они препятствуют по разным причинам возвращению Одиссея на Итаку. Всерьез помогает Одиссею только Афина. Но она имеет влияние в очень узких пределах – фактически вмешивается в дела Одиссея только советом или незначительными (может быть даже незаметными богам) воздействиями – например, отклоняет в сторону брошенные в Одиссея и его сподвижников копья, которые мечут женихи Пенелопы. Кирка и Калипсо также выглядят идентично: эти «длиннокосые» богини удерживают Одиссея у себя на длительные сроки и обеспечивают божественное довольство (праздность, пропитание и ложе богини).

Зевс у Гомера то и дело выглядит беспомощным, и боги по доброй воле не покоряются ему. Он все время исполняет чьи-то просьбы. То Афина просит за Одиссея, то Посейдон, которому претит, что Одиссей все же вернется домой, просит покарать доставивших его на Итаку феаков. И вроде бы, за что карать? За то, что феаки выполнили волю Зевса – дали скитальцу корабль? Поэтому, так и быть, пусть Посейдон этот корабль обратит в скалу. Не обижать же родного брата!

И все-таки воля Зевса в конечном итоге оказывается определяющей. В «Илиаде» он не сразу раскрывает свой замысле богам, которые начинают без его ведома помогать – кто троянцам, кто ахейцам. Зевс, как оказалось, был озабочен только славой Ахилла, о которой его просила богиня Фетида. Прежней возлюбленной Зевса было предсказано, что ее сын будет сильнее отца. И владыке богов пришлось отступиться. Может быть, прежняя привязанность оказалась столь сильна, что Зевс не мог отказать Фетиде. Но, возможно, у него был еще более глубокий замысел. Так или иначе, Ахилл должен был вступить в битву только в тот момент, когда его участие становилось исключительным, и перекрыть все подвиги ахейских героев на поле брани. Поэтому Зевс и приказал Посейдону и Гере не вмешиваться в его сценарий, предполагавший вступление в битву Патрокла, его гибель от руки Гектора, вступление Ахилла в битву из мести за друга и убийство Гектора, который к тому моменту получил уже множество ран в длительной и жесточайшей схватке.

Последовательно в гомеровском эпосе ведет себя именно Посейдон. В то же время, ему – властителю морской стихии – в перипетиях гомеровских героев некого поддерживать. Пожалуй, только жителей Пилоса, славивших Посейдона, можно считать мореходами. Именно поэтому они без проблем вернулись из-под Трои. А вот поклонник Зевса Аякс Малый был утоплен вскоре после гибели своих кораблей – когда уже вцепился в скалу и посмеялся над богами, задумавшими его погубить. Досталось Менелаю и Одиссею, которые тоже как-то забывали о существовании Посейдона, но не переставали славить Зевса. И это им не очень-то помогало. Не говоря уже о троянцах, которые постоянно славят Зевса, и в решительный момент, когда Зевс спит, против них яростно выступает Посейдон.

Телемах в поисках сведений о своем отце Одиссее, прибывает в священный Пилос к Нестору именно в тот момент, когда там приносят жертвы «черноволосому богу» Посейдону. После гекатомбы Посейдону Нестор на следующий день ровно такую же жертву принес и Афине, но почему-то не Зевсу. Либо Зевс и Посейдон, действительно, одно лицо, либо они в глазах греков разных «конфессий» – антагонисты, хотя об этом и не приято было говорить. Кроме того, Зевс и другие боги были на стороне троянцев, а на стороне ахейцев только Посейдон, Афина и Гера.

Совершенно ошибочно представление о греческих богах по их совершенным антропоморфным образом, известным нам по древнегреческой скульптуре. Пока Зевс молчалив и сидит на троне, он может выглядеть совершенным существом. Но стоит ему заговорить, и образ рассыпается. Он вдруг начинает грозить другим богам, напоминая о своей силе. При этом вспоминается необходимость пригласить сторукого Бриарея, когда Гера, Афина и Посейдон выступают против него. Его сила оказывается ограниченной, его непобедимость – сомнительной. На восстания богов, почерпнутые из архаических сюжетов, указывает история о наказании Геры, которую Зевс повесил на облаках связанной золотой веревкой, а к ногам прикрепил две наковальни. Сочувствие богов было в данном случае на стороне Геры.

Афина со щитом и Никой в руке

Пока Зевс бездействует, Гера с Афиной замещают его функцию громовержца. Вместо Посейдона Гера насылает бурю на Геракла, заставляет солнце заходить позднее, и даже Олимп содрогается от ее движения на троне. Обратившись в человека, она кричит как полсотни людей одновременно. Сравним: Посейдон в таком же обращенном облике кричит как 9 или 10 тысяч человек.

Афина – главная богиня древних греков, хотя формально находится во втором ряду после Зевса и его братьев, а также Аполлона и Артемиды. Афина гомеровских времен – богиня, чье происхождение очевидно критское. Ее атрибуты – змеи, и «великая мать» критян – прообраз Афины гомеровских греков. На о. Эгина почиталась богиня Афайя («нетемная»), причем культ был перенесен сюда с Крита, где имел древнейшее происхождение – с XIV века до и. э. Культы Афины и Афайи скорее всего имеют общее происхождение. Отождествление богов и обобщение ими различных атрибутов – для греков дело естественное. Гомеровская Афина получает определение «совоокая» – как природный змееборец.

Афина является в «Одиссее» в двух видах: либо в лице человека, который как бы становится рупором ее мудрости, и тогда Афина – просто сама мудрость, которая присутствует в человеке; либо в виде антропоморфного божества, ведущего беседы на Олимпе с Зевсом, который из состояния «спящего бога» едва выходит, чтобы одобрить планы Афины по спасению Одиссея. При этом оказывается, что кроме мудрого совета, Афина никак не может вмешаться в судьбу героя. Зевс может – разбив молнией его корабль (и тут же «уснув» и забыв о своей роли в этом эпизоде), Посейдон может – устраивая ужасные штормы. А вот Афина только советует – Телемаху или Одиссею. Причем в начале поэмы поминается, что Афина имеет копье, которым избивает неугодных ей героев. Но за всю поэму она ни разу это копье в дело не пускает.

В то же время, Афина оказывает решающее воздействие на Зевса, который самостоятельность проявляет только в исключительных случаях. Несмотря на то, что в «Илиаде» Зевс вполне однозначно поддерживает троянцев, верх все-таки берут подопечные Афины – ахейцы. Это действует лукавая «критская» природа Афины – откуда поговорка, зашифрованная в логическую задачу: «все критяне – лжецы». Если бы это утверждение исходило от Афины, то парадокс избавлял бы ее от ответственности за ложь.

Гомер вряд ли сам осознавал, что в «Одиссее» Афина из богини превращается в довольно странное существо, которое сопровождает сюжет, а не создает его. Она оказывается неспособной быстро выполнить решение совета богов, которым открывается поэма, и вернуть Одиссея домой – после десятилетия мытарств. Вместо божественного повеления Афина отправляется не к Одиссею, сладко томящемуся по Итаке в объятьях Калипсо, а к Телемаху. Которого отправляет искать отца. По ее совету он едет в Пилос и Спарту, где так ничего и не узнает. Зато Одиссей, уже вернувшийся на Итаку, ожидает возвращения сына. Кроме того, Афина предлагает Телемаху рискованный шаг: потребовать в народном собрании удаления женихов из его дома. Что чуть не стоило Телемаху жизни. Наконец, Афина советует Телемаху на случай, если Пенелопа выберет кого-то из женихов, отправить ее к отцу Икарию. Все эти советы похожи на недружественную провокацию. Еще более нелепы другие советы Афины Телемаху: если выяснится, что Одиссей жив (а она знает, что он жив), то ждать на Итаке еще год. После чего выдать Пенелопу за одного из женихов, а других перебить. В итоге Телемах оказывается куда разумнее Афины, и исполняет лишь один ее опасный совет – выступает в крайне нелицеприятных выражениях против женихов.

Фактически мы видим увядание образа богини с хтоническими чертами, возрождение которых произошло несколько веков спустя. И это уже другая Афина, лишь атрибутами напоминающая свой древний микенский прообраз.

Гомер ищет и находит богочеловека – человека с элементами божественного и бога с элементами человеческого. Герои несовершенны, иначе они жили бы на Олимпе. Боги несовершенны, иначе им нечего было бы делать среди людей. Поэтому эпический стиль Гомера размягчен многомерностью ключевых божественных и героических образов. Они – не образец морали, а моральный урок. Что гораздо ближе к священному писанию, чем простой перечень заповедей о «можно» и «нельзя». Гомеровским героям слишком много «можно», отчего они страдают и погибают, представляя нравственный урок, а не пример для подражания.

Боги среди людей

У Гомера все творится по воле богов. Собственно, это и стало впоследствии официальной религиозностью, оспаривать которую было опасно для жизни. Но в действительности у Гомера в личном восприятии героев почти нет именных богов. Все это «боги вообще». И только когда Гомер представляет сцены божественных сфер, абстрактные «боги» приобретают имена и ответственность за те или иные действия.

Фактически боги Гомера для людей – их собственная же психика.

Одиссея погружает в сон Афина, но он говорит о том, что это дело божества, которое он явно не знает по имени. То же самое происходит с Пенелопой. Афина помогает Одиссею, но Амфимедонт говорит, что это делает божество. Снова безымянное. Афина омолаживает Лаэрта, но Одиссей говорит об абстрактном «боге». Афина обеспечивает Телемаху попутный ветер, а тот неблагодарно рассматривает это как деяние некоего бога. Люди если и знают о богах, то очень редко имеют представление о том, что тот или иной бог замыслил или сделал. И когда раздраженный Менелай кричит проклятье Зевсу за то, что тот не дал ему победы над Парисом, это обращение к абстрактному «Зевсу» – к «богам вообще».

Боги скрывают свои намерения, но также и обманывают. В том числе и тех, кто читает или слушает Гомера. Волевые мотивы людей и непреодолимая воля богов зачастую смешиваются. Боги решают, что ахейцы и троянцы должны продолжить сражение, а сюжет «Илиады» выдвигает на передний план стрелу Пандара, которой он прерывает перемирие. Ахилл в споре с Агамемноном хватается за меч, но смиряет свой гнев. Делает это он по воле невидимой Афины, которая дергает его сзади за волосы. Патрокл не слушается Ахилла и вступает в битву, и это воля богов, которой он не мог противостоять, хотя решение по виду принимал сам. Ахилл проявляет сочувствие к Приаму, выдав тело Гектора для погребения. Но на самом деле это воля его божественной матери Фетиды, исполняющей повеление Зевса. Да и сам Приам направляется к Ахиллу не потому что так хочет, а потому, что по воле Зевса этот поступок ему навязывает Ирида. Гермес провожает его, поскольку собственных старческих сил Приаму не хватает.

Люди иногда смекают, что к чему. Так, Приам не винит Елену за развязанную ахейцами войну, зная, что это воля богов. Елена же знает, что обольщению ее Парисом способствует Афродита и другие боги. Агамемнон винит богов за свою ссору с Ахиллом, Ахилл обвиняет Зевса за безумства Агамемнона. Также Ахилл считает, что не он, а боги повинны в гибели Гектора. И все же личное решение лишь сопровождается решением богов, а иногда такое решение выглядит как принятое постфактум – когда все уже свершилось. Все действия человека происходят по его воле, но воля богов представляется руководящей силой. Собственное волевое решение воспринимается отдельно от личности, а точнее, ее обычного состояния уравновешенности и спокойствия.

Люди все списывают на богов, но вину за те или иные несчастья чаще всего относят на других людей. Да и не все люди чувствуют над собой божью волю. Женихи Пенелопы не знают, что рядом с ними стоит черная Кера – погибель. Гектор не понимает воли богов, которые сообщают Полидаманту мысль о том, что наступление надо прекратить. И обвиняет его в трусости.

Более того, люди противятся воле богов. Диомед нападает на Афродиту и Ареса, наступает на Энея, которого защищает Аполлон. Патрокл наступает на троянцев, хотя Аполлон отводит его нападение, и после троекратной попытки Патрокла вынужден издать яростный вопль. Ахилл тоже готов сразиться с Аполлоном. Одиссей сомневается, что без плотного обеда воинам хватит в бою божественной помощи.

Жертвоприношение поросенка

Что есть человек, с точки зрения древнего грека? Гесиод определял человека как существо, исключенное из времени богов – утратившее «золотой век», в котором жили какие-то другие «люди», род которых прерван, а современные греки являются людьми потому, что они сходным образом ведут себя: обрабатывают землю и живут совместно в родовом ойкосе. Гомеровский человек познает себя в сравнении с богами и разными человекоподобными существами. Главной отличительной чертой человека является то, что он питается хлебом. То есть он не каннибал и поддерживает жизнь, прежде всего, продуктом своего земледельческого труда.

Люди и боги связаны жертвоприношением. Древний грек питался мясом только в одной трапезе с богами (или, точнее, должен был так поступать в соответствии с усредняющим стандартом). Богам доставались ароматы от сжигаемых жира и костей животных, а люди поедали обработанное огнем мясо. Таким образом, человек – не только земледелец, но и скотовод. Он отличается от диких «людей» тем, что приносит жертвоприношения и ест жареное мясо, потребляя его при посредничестве богов. Без жертв людей богам «голодно», поэтому они так чутки к частоте и масштабам ритуалов. Которые на поверку не так значимы для богов, как это кажется людям.

Ритуал жертвоприношения в гомеровские времена был прост и предполагал лишь одно отступление от нормы – ночные и подземные божества требовали всесожжения: жертвенные животные сжигались полностью, и человеку от богов не оставалось ничего. Но позднее на фоне все более изощренных и разнообразных ритуалов возникли более существенные отклонения от древней нормы. Например, пифагорейцы предпочитали жертвы богам из натуральных (необработанных) продуктов: молока, меда, благовоний. На другом полюсе в спектре допустимых отклонений – секта приверженцев Диониса, предполагавшая культовое поедание сырого мяса (омофагия) – также в природном, необработанном виде. Крайней формой того же культа было его перерождение в кризисном и разлагающемся обществе в требование секты киников «вернуться к природе», то есть к дикости – к омофагии, инцесту и даже к людоедству.