Антагонист всего сущего: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тут-то просыпалась моя подлая натура. Всю сознательную жизнь я разрушал лживые системы, причем неважно какие. В школе я рассорил друзей детства вплоть до поножовщины, заставил весь класс гнобить зазнавшуюся одноклассницу, верующую в праведность себя и окружающего коллектива. Мне не было совестно, жалко или грустно. Я кайфовал, как наркоман, получивший дозу. Да, именно: мне нравилось наблюдать за разрушением лицемерных взаимоотношений элементов, не способные понять несовершенство. Сказать честно, у меня получалось разрушать намного лучше остальных, чтобы в итоге не получить уголовный срок. Горделивую учительницу через некоторых учеников довёл до суицидального состояния, коррумпированного начальника военкомата наградил визитом следователей и ФСБ за сексуальное домогательство к призывникам. Читая новости про это, я едва ли не хихикал и не постанывал от возбуждения.

После совершеннолетия мои стремления разрушать только подпитывались. Чем старше становишься, тем лучше видишь мир — так ведь? Здесь так же. Чем больше я видел лицемерия, тем яростнее и беспринципнее становился. Бывали случаи, когда я спал с замужними женщинами, считавшими себя верными, чтобы потом сдать их с потрохами мужьям. Я манипулировал коллегами на работе, держал на поводке свою начальницу и, в общем-то, раздавал возмездие за лицемерие направо и налево. Возможно, в этом я преуспел и считался каким-никаким гением. Или дураком, не суть важно. Если бы я не умер, то наверняка бы пошёл против государства или нескольких государств сразу — в общем, рано или поздно я бы сам себя уничтожил. У меня не было мечты именно разрушать всё вокруг себя — совершенно нет. Я проверял на прочность. Можно считать меня ревизором, в принципе. К сожалению, я не успел найти воистину прочную систему. Даже мои родители оказались не более чем лживыми элементами, сдавшиеся под давлением сразу, как я начал их проверять. Действительно, я широко улыбался, когда папа предлагал развестись.

Благотворительность? Коммерциализация помощи нуждающимся. Спорт? Политика, деньги и слава. Доброта детей? Неимоверная жестокость. Защитники страны? Убийцы и трусы, сдерживаемые приказами командиров. На самом деле из-за обилия лицемерия я перестал видеть в приятных обществу вещах что-то хорошее даже теоретически. Благотворительность спасала, спорт развлекал и оздоровлял, доброта детей более наивной и чистой, а защитники страны — герои Отечества. Но этого я не видел, так как окончательно разочаровался. Пожив дольше, нашёл бы удачные примеры… Наверное. Я мечтал увидеть хорошую систему, способную выдержать мои гнойные искушения.

Справедливости ради, кроме разрушения я не мог предложить что-то ещё. Если в моих глазах все системы лживы, то почему сам не создам эталон, который вижу? Только думаю об этом, как становлюсь куда более жалким, чем раньше. Я признаю, что тварь, подонок и жалкое существо, но не вижу в других хоть что-то лучше меня. Перейдя в новый мир, мой идеализм обрёл смысл. Я решил стать антагонистом, потому что видел в Тейвате неимоверную слабость. Даже когда играл в Геншин, меня не покидало чувство, что любая достойная угроза извне попросту уничтожит их, как по щелчку пальцев. Сейчас же я и являюсь той угрозой, имеющая все шансы разрушить прежний мир. Кто знает, одолею их или меня сотрут в порошок, я не могу пойти против своего решения. Если здесь найду настоящую крепкую дружбу, верную любовь и стойкое общество, то смогу успокоиться хотя бы немного. Если же нет, я буду пытаться строить собственную идеальную систему, уничтожая другие.

Одна система уже пала: Сахароза оставила нормы морали. Если пару дней назад она старалась не прибегать к бесчеловечным, неэтичным опытам, то после презентации Саливана девушка без угрызения совести взяла у Понтифика парочку хиличурлов. При обычных условиях такого скачка не произошло бы, но условия-то необычные. Я предположить не мог, что Осквернённое пламя могло настолько эффективно развращать разум. Не месяцами, не длинными медленными шагами, не поэтапно, а резко, революционно, агрессивно. Сахароза быстро превратилась из скромной подавленной учёной в фанатичную исследовательницу, наполненную любопытством и интересом. Во время вручения образцов я стал свидетелем, как она, желающая получить свободного лавачурла, после пояснения Саливана об отсутствии нужных ей существ, так злобно цокнула, что я на пару секунд ошалел. Она действительно взбесилась! Кажется, сам взгляд очерствел, наполнился раздражением. Удивительный прогресс.

В любом случае, впервые девушка попробовала поиграться с хиличурлами. Однако проблески человечности и доброты оставались. Первый же опыт обернулся серьёзными мутациями образца, в результате которого хиличурл лишился рук — они просто стали ненужными отростками мяса и костей, — а затем сам разбух, как свежевыпеченный хлеб, впоследствии чего потрескался и затвердел сравнимо с камнем. Это жалкое подобие живого организма бесцельно лежало на дне клетки, бурчало и хрипело, но не могло ничего сделать. Под потресканной кожей скрывались твёрдые мышцы с прогнившими отверстиями, через которые хорошо виднелись облитые кровью органы… в общем, бесполезность. И какая реакция Сахарозы? Сопереживание и вина. Она смотрела на него с такой болью на душе, что могла вот-вот заплакать по своей глупости, обнять хиличурла и… сделать неясно что. Помочь ему уже нельзя, но она активно думала над этим.

— Избавься от него, — настаивал Саливан.

— Я-я… я не могу! Он же…

— Живой? Вы их постоянно убиваете и не задумываетесь об этом, — заметил он. — Слишком странное сопереживание, Сахароза.

— Но…

Сахароза пыталась удержать последнюю соломинку человечности. Боролась! Как она надеялась! Достойно похвалы, жаль, бесполезно, потому что девушка через буквально минуту потеряла в нём всякий интерес. Она, как исследователь, не нашла в измученном хиличурле что-то действительно стоящее внимания. Вскоре она ушла играться с другим образцом, а Саливан тихонечко добил измученного. Подобное продолжалось сравнительно долго. Неделя-другая, и Сахароза позабыла о жалости к испытуемым. Она самолично убила с двадцатку хиличурлов, вечно негодуя результатами, а потом перешла на митачурлов и так же беспристрастно начала менять их тела, но более успешно. В скором времени она преподнесла Саливану второе открытие, которое он признал. Мини-лавачурл — с названиями, конечно, у неё туго. В самом деле, общие черты были: крепкий панцирь из геоэлемента, толстые бычьи рога, более широкие плечи. А в остальном… Его ноги стали короче, а руки, наоборот, длиннее, ненароком напоминая теперь гориллу. Более того, позвоночник продолжил развиваться, пустив острия из спины, за которые можно спокойно хвататься и держаться, чтобы кататься на спине. Также подумала и Сахароза, продемонстрировав практическую пользу мини-лавачурла тем, что усадила Саливанова шамарчула на подготовленное седло на его спине. Она добавила, что более высокая выносливость и сила мини-лавачурла позволит обустроить седалище как небольшую закрытую крепость, чтобы уберечь шамачурла от урона извне. На вопрос Саливана, какие есть злокачественные мутации, она с раздражением ответила: «Какая разница? Он полезен, и я довольна!» Тут-то я увидел, что она практически перестала моргать, причём глазам это не мешало: они продолжали по-здоровому функционировать, но смотрели с безумным изучением учёного. И правда, Сахароза стала видеть объект исследования во всём, даже во мне и Саливане. Уши тем временем стали подниматься, превращаясь в пушистые лисьи. Мило…

Чуть больше месяца подготовки и обустройства острова сыграли с нашей армией крайне положительно. Неторопливое развитие позволило нам заиметь такие силы, чтобы не сдохнуть в самом начале. Последние собирательства энергии едва не раскрыли мои планы, ибо Драконий хребет охранялся Альбедо, но, к счастью, он не застал меня. Я собрал почти сто тысяч очков и вновь обновил лимит до четырёх тысяч восьмисот. Такого запаса хватило, чтобы создать ещё два отряда рыцарей Понтифика, два легионера и огромное количество мелких сошек по типу рабов Иритилла. Я припас ещё некоторое количество монстров на один случай. Среди всего этого я увеличил свою охрану до пятнадцати серебряных рыцарей. Тоже для особого случая. Однако это меркнет на фоне самого грандиозного моего решения: вызова Вордта и десятка каменных горгулий из Осквернённой столицы. О да, наконец-то я получил ещё одного босса себе в распоряжение! Толстый, большой и звероподобный «пёс» Саливана, закалённый в доспехи. Истощающий холод, владеющий гигантской булавой — бесподобный актив! Боссы относились к тем, кого повторно создать нельзя, потому ими надо дорожить, словно самую любимую игрушку. Пока я приставлял к нему двух легионеров, ко мне подошёл Саливан. Он сначала посмотрел на закутанный в строительные леса Пик, недолго помолчал и только потом обратился ко мне с хорошим вопросом:

— Как мы называемся?

Совсем забыл! Я так был увлечён подготовкой и наблюдением, что совершенно не подумал о самом главном — о названии! Помимо названия должна быть иерархическая структура, идеология, поставленные цели, которые понятны всем. Горе-стратег! В принципе, основной план действий есть, с идеологией я легко определюсь, иерархия сама сложилась, но название…

— Совсем скоро мы начнём действовать, — говорил Понтифик, — нам необходимо заявить о себе не только действиями, но и названием, чтобы все знали, с кем имеют дело. Как главные противники мира, у нас обязано быть своё имя.

— Дай подумать…

Я не был таким скудным на фантазию в придумывании названий, как Сахароза, однако в самый ответственный момент я наверняка определиться не мог. Хотелось чего-то крутого, но это глупо. Пафос не нужен, по размерам должна присутствовать компактность. Простота… да, простота. Легко, без излишка и понятно. Зачем думать? Когда добьюсь чего-то стоящего, переименую нашу армию. А так…

— Ноксгвардия, — ответил я.

— Ноксгвардия? — непонимающе переспросил Саливан. — Вы оригинальны.

— Сарказм, да? Сейчас я хочу погреметь на весь Мондштадт, что даже такое название въестся в умы местных жителей. Какая разница?

— Этих сил достаточно?

Он оглядел стоящего Вордта. Смотрел, как на куклу, которую можно использовать — это я понял даже без учёта отсутствия лица Понтифика.

— Да-а-а-а, достаточно. Время проверить, насколько прочно государство свободы. Мы подготавливались к этому довольно долго.

— Мне нужен этот город, — заверил Понтифик. — Он должен быть моим.

— Я помню о нашем соглашении. Ты станешь главным в Мондштадте, никто не спорит, Саливан. Впереди нас ждёт череда рискованных действий, так что лучше готовься к своему звёздному часу. А я…сделаю первый ход.

К сожалению, я помнил один неприятный факт насчёт своих порталов…

Навык: Портал

Уровень: 1

Цена: 0

Описание: возможно создавать червоточины для мгновенного перемещения между двумя точками. Разрешено ставить порталы только в пределах конкретной территории. В зависимости от длительности действия портала добавляет +50 % времени задержки перед его закрытием. Примечание: если на выделенной территории находится 20 и более живых существ, то в пределах трёхсот метров от существ портал создать нельзя.