Он не улыбнулся в ответ.
— Ты победишь, Орайя.
Иногда я не знала, что я сделала, чтобы заслужить такую веру. Я хотела бы быть такой же уверенной, как он.
До испытания Третьей четверти луны оставались считанные дни. Мрачное напоминание о настоящем разбивалось о мои мечты о будущем. Как будто Винсент тоже это понял, он полез в карман и достал маленький пузырек с серебристой жидкостью.
— Еще яд, для твоих клинков. Я не смог достать для тебя больше лекарства. В следующий раз.
Я вздрогнула и постаралась не показать этого. Отдать последнее лекарство Мише, возможно, было ошибкой. Мне придется бороться с ожогом самостоятельно. Но я сражалась и с более худшими ранами.
Я наблюдала за Винсентом, который смотрел на небо, глубоко задумавшись.
Казалось, он немного смягчился с начала нашего визита, но я все еще опасалась говорить о своей следующей просьбе. Я знала, какой холодной может быть ледяная стена Винсента, если он почувствует вызов. Он всегда оттаивал для меня, в конце концов, но я не хотела вступать с ним в плохие отношения на испытании Третьей четверти луны.
Тем не менее… я должна была попытаться.
— Есть еще кое-что, — осторожно сказала я. — Есть одна девушка. Одна из моих союзниц по Третьей четверти луны. Она была очень сильно ранена во время нападения, но Министер отклонил ее заявку из Кеджари. Она не переживет испытания.
Его губы стали тоньше.
— Прискорбно. Еще больше крови на руках у ришан.
— Ты можешь что-нибудь сделать? Помочь ей выйти из испытаний?
Его глаза переместились на меня, взгляд стал неожиданно пронзительным.
— Почему?
— Она мой союзник, и она слишком слаба, чтобы сражаться.
— Тогда пусть она умрет на арене. Брось ее, когда начнется испытание.
Я перебирала в памяти сотни часов, проведенных за изучением Кеджари.
— Мы не знаем, что это за испытание. Это может быть что-то, что свяжет наши судьбы. Если она умрет, умру и я. Такое уже случалось. Шестой Кеджари. Четырнадцатый.
Два. Два из двадцати. И все же он заколебался. Я знала, что даже эти шансы были слишком велики для него.
Немного подумав, он сказал:
— Убей ее сегодня ночью. Тогда она больше не будет твоей проблемой.
Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Тем не менее, шок сильно поразил меня.
Почему?
Еще недавно в этом предложении не было бы ничего шокирующего. На самом деле, еще более шокирующим сейчас было то, что мне даже в голову не приходило убить Мише.
И самым шокирующим было то, что сама эта мысль вызывала у меня отвращение.
Винсент сузил глаза, чтобы показать, что он заметил перемену в моем поведении.
— В чем проблема? В этом году Кеджари разрешает убийства между участниками. Если она настолько ранена, то она бесполезна для тебя как союзник в самом испытании, и будет представлять опасность после него, если ей каким-то образом удастся выжить. Это элементарное, простое решение.
Я отчаянно пыталась придумать аргументы против этого и потерпела неудачу. А теперь Винсент внимательно наблюдал за мной. Я не могла оттолкнуть его еще больше. Это заставило бы его усомниться во мне еще сильнее.
Даже сейчас сам факт того, что во мне шла эта борьба, заставляла меня сомневаться в себе.